Радио 
Пока малые и средние площадки балансируют на грани выживания, стадионы собирают миллиарды, а билеты скупаются за минуты. Почему привычная модель шоу уходит в прошлое, как Китай превратил технологии в элемент госполитики и что происходит с российским рынком развлечений рассказал Sostav генеральный продюсер международного продакшена LYM Евгений Тимащук.
Поляризация рынка
В 2024 году индустриальная пресса заговорила о кризисе: после постковидного бума показатели стадионных концертов временно снизились. По данным Pollstar, в первой половине 2024 года сборы упали с 1,15 млрд до 887 млн долларов, а число шоу сократилось с 393 до 248.
Теперь же, спустя полтора года, ясно, что проблема заключается не в больших шоу как таковых, а в том, что происходит расслоение рынка.
С одной стороны, малые и средние площадки во многих странах испытывают серьезное давление. Рост расходов на производство, логистику, персонал и оборудование делает проведение шоу все менее выгодным. Многие концертные площадки в Европе сообщают о сокращении прибыли или закрытии.
С другой стороны, крупнейшие события продолжают расти. Туры Taylor Swift, Coldplay, Beyoncé, The Weeknd и Oasis собирают рекордные аудитории и многомиллиардные обороты. Средняя цена билета растет, посещаемость остается высокой, а спрос на крупнейшие события зачастую превышает предложение. Из этого следует, что шоу не умирает, просто рынок поляризуется.
При этом средний сегмент уходит в минус. Расходы на логистику, персонал и оборудование растут, а стандартные решения (экраны, пиротехника) больше не удивляют зрителя. В Великобритании число площадок в 2023 году упало на 13%. В 2025 году Music Venue Trust констатировал: 53% таких площадок не приносят прибыли, а 175 городов лишились регулярных туров.
В это же время гиганты бьют рекорды. Стадионы процветают. Средний доход стадионного шоу вырос до 7,11 млн долларов (+18,3% к 2024 году), а средняя цена билета достигла 216 долларов. В индустрии заговорили о принципе «победитель получает все» (winner takes most).
Именно поэтому вопрос стоит не в том, умирают ли большие шоу. Гораздо интереснее другой вопрос: почему при кризисе части рынка крупнейшие шоу становятся еще больше?
Что продают большие шоу
Раньше сборы туров в 100−200 млн долларов считались огромными. Сегодня, по данным Pollstar, стадионные туры — это миллиардные франшизы: Eras Tour Тейлор Свифт собрал более 2,2 млрд долларов, тур Coldplay — около 1,39 млрд долларов, а The Weeknd — более одного млрд долларов.
Высокие цены превращают концерты в эксклюзивные события для обеспеченных людей, но стадионы все равно распродаются мгновенно. Как отмечает TIME, современные туры стали социальным ритуалом, коллективным опытом и контентом для соцсетей. Продается не музыка и не технологии, а привилегия сопричастности к событию, которое обсуждает весь мир.
Тенденции в шоу
В профессиональной прессе последних двух лет регулярно обсуждаются несколько проблем: гиперстандартизация (повторяют успешные сценарии), стадион как просмотр видеотрансляции (артист как точка, основное действие на светодиодных экранах (LED)) и технологический потолок (LED-экраны есть у всех, дроны есть у всех, браслеты есть у всех, технологии дополненной (AR) и расширенной (XR) реальности становятся нормой).
Это привело к смене подходов:
- Индустрия больших шоу последних лет идет по нарративным сценариям. Они строятся как единая история, объединяющая театр, цирк, кино и игры.
- Создатели шоу стараются выйти за пределы классики. Париж-2024 уже разрушил классическую модель, вынеся церемонию открытия в город. Зимняя Олимпиада-2026 разделится на четыре локации, а Лос-Анджелес-2028 задействует две площадки одновременно. Новая философия: много пространств — одна история.
- Шоу становится важнее спортивного события. Халфтайм-шоу с Bad Bunny в 2026 году посмотрели 128,2 млн зрителей. Это сгенерировало больше обсуждений, чем сам матч. В итоге финал ЧМ-2026 впервые получит полноценное шоу по модели Super Bowl.
- Усиливается взаимодействие с городскими структурами для увеличения прибыли места проведения шоу. Так, серия из 10 концертов Адель в Мюнхене, прошедшая в августе 2024 года, принесла экономике города около 566 миллионов евро.
- Делаются попытки вернуть некую аналоговость событиям. В противовес диджитализации авторы некоторых церемоний сознательно выбирают технологический минимализм, чтобы вернуть событиям «человеческий» масштаб.
Китайские шоу
Все вышеперечисленное касается американских и европейских проектов, которые все еще задают стандарты индустрии и обладают крупнейшими бюджетами. В Китае логика прямо противоположная. Там вопрос о кризисе или «смерти» формата даже не поднимается: индустрия зрелищ стремительно масштабируется, а бюджеты растут. Динамика рынка выглядит следующим образом:
- 2023 год: прошло 5,6 тыс. крупных концертов и фестивалей (сборы — 20,17 млрд юаней, посещаемость — 35,5 млн человек).
- 2024 год: доход сектора исполнительских искусств достиг 79,63 млрд юаней, а кассовые сборы (box office) — 57,95 млрд юаней. Свыше 60% кассы крупным шоу принесли уже не мегаполисы, а города второго эшелона.
- 2025 год: сыграно около 640,4 тыс. коммерческих живых выступлений. Крупные шоу (от 5 тыс. зрителей) сгенерировали 32,448 млрд юаней box office и собрали 43,398 млн человек вживую.
* Важное ограничение: в Китае часто публикуют view count / reach / просмотры по всем медиа, а не уникальных зрителей. Поэтому цифры Spring Festival Gala нельзя напрямую сравнивать с аудиторией Super Bowl.
Китайский путь: чем шоу в КНР отличаются от западных кейсов?
Самое важное и очевидное — технологии. Дроны и роботы стали государственным языком шоу. В западных шоу главный вопрос — иммерсивность и сторителлинг, тогда как в Китае в 2024−2026 очень заметна другая логика: показать технологическую мощь страны как часть праздничного нарратива. Поэтому гуманоидные роботы на Spring Festival Gala и 22 580 дронов в Хэфэе — не только эффектный трюк, но еще и промышленная витрина.
Во-вторых, итоговые цифры часто показывают не только кассу, а экономику города. Китайские церемонии часто строятся вокруг города как сцены. По направлению это напоминает Paris 2024 и LA28, но с более выраженным государственно-технологическим кодом.
В-третьих, что касается концертных туров, то тут, как и у большинства восточных групп, все строится вокруг фанатской экономики: лояльность, ностальгия, фанатское сообщество, платные онлайн-трансляции, путешествия за туром и так далее. Технологии есть, но часто не они создают главный инфоповод.
То есть: праздник + город + национальная история + дроны + искусственный интеллект (AI) и роботы + экономика туризма + прямые трансляции.
Китайский путь — масштабированное государственно-городское зрелище, где технология одновременно развлекает, продает город и демонстрирует промышленную силу.
Российский рынок: пересборка формата
После пандемии и ухода значительной части международных артистов рынок несколько лет находился в шоке, но затем начал быстро восстанавливаться. По оценкам участников рынка, уже в 2023 году продажи билетов выросли на 60−100%, а общий объем концертного рынка достиг примерно 80−90 млрд рублей. В 2024 году рост продолжился (+35%), а в 2025 году продажи билетов увеличились еще на 121% по сравнению с предыдущим годом.
Отечественная индустрия растет вопреки изоляции. Если в Европе пытаются понять причины падения среднего сегмента, то в России решают другую задачу — чем заменить ушедшие мировые бренды. В ответ на этот вызов рынок перестроился вокруг локальных суперзвезд, фестивалей и уникальных авторских шоу-форматов. При этом мотивация российского зрителя во многом совпадает с мировой, ведь люди готовы платить за дефицитное ощущение сопричастности и общего культурного опыта.
Так что же происходит с шоу?
Большие шоу вовсе не умирают. Скорее, умирает привычная модель их производства. Стандартные приемы больше не окупаются, искушенный зритель требует драматургии и вовлечения.
На перенасыщенном визуальным шумом Западе зрителю уже мало просто дорогой сцены, поэтому технологии здесь уходят на второй план, подчиняясь драматургии, истории и эмоциям.
Китай идет другим путем. Здесь шоу все больше становится частью городской среды, государственной стратегии и демонстрации технологических возможностей страны. Дроны, роботы и искусственный интеллект становятся языком национальных церемоний.
Российский же рынок пока находится в поиске собственной уникальной модели, активно перенимая и осваивая передовые мировые форматы.
Также есть одна тенденция, которая объединяет западный, восточный и российский рынки, — современное шоу все меньше продает технологии и все больше продает совместный опыт. Люди приходят на шоу, чтобы стать частью события, которое будут обсуждать, вспоминать и переживать вместе с тысячами или даже миллионами других людей. Возможно, именно чувство причастности и коллективного переживания становится главным продуктом индустрии больших шоу в XXI веке.
Поэтому вопрос «Умирают ли большие шоу?» теряет смысл. Гораздо важнее другой вопрос: какие шоу действительно нужны современному зрителю?
Ответ на него не рождается в таблицах с бюджетами или списках новых технологий. Его может найти только тот, кто сам является частью своей аудитории, чувствует ее настроение, понимает ее культурный код и способен превратить его в историю, которую тысячи людей захотят прожить вместе.