Кто следующий? Как обстоят дела у иностранного бизнеса в России

После ухода многих иностранных компаний из России часть зарубежного бизнеса продолжила работать в стране — через локальные производства, розничные сети, логистические центры и российские юридические лица. Для одних компаний это стало способом сохранить присутствие на рынке, для других — временным решением в ожидании дальнейшей судьбы российских активов. Параллельно с этим в России был создан механизм временного управления активами, позволяющий передавать их в ведение российской организации в предусмотренных законодательством случаях.

Недавно под такой режим единовременно попали четыре российские структуры «Ашана», «Лемана ПРО», FM Logistic и Nestle. Что означает временное управление на практике, насколько оно меняет привычную систему корпоративного контроля и как развивалась судьба предыдущих «жертв» временного управления? Заместитель главного редактора Sostav Виктория Белова разбирается в том, как устроен этот механизм и что он может означать для иностранных компаний, продолжающих работать в России.

Указом президента от 17 сентября этого года российские структуры «Ашана», «Лемана ПРО», FM Logistic и Nestle были переданы во времененное управление АО «Л.Е.В. Менеджмент». Правовая конструкция временного управления существует с 2023 года и осуществляется в отношении компаний, принадлежащих лицам из стран, признанных на государственном уровне недружественными России.

Хотя «временное управление» не ведет напрямую к продаже бизнеса, ни к немедленной смене менеджмента, полномочия у временного управляющего при этом появляются достаточно широкие: он может осуществлять корпоративные права, в том числе влиять на управленческую конструкцию, участвовать в принятии собственнических решений, проводить инвентаризацию и отвечать за сохранность имущества. Но продать актив, передать его другому владельцу или иным образом распорядиться имуществом он не может. Прекращается временное управление отдельным решением президента.

Кроме того, по оценке юристов, на практике такая мера может стать промежуточным этапом перед продажей бизнеса. Старший партнер «Алимирзоев и Трофимов» Сергей Алимирзоев отмечает, что сделки по активам после введения временного управления обычно заключаются в течение шести-восьми месяцев. При этом иностранные собственники сохраняют возможность оспаривать решения российских властей.

Совокупная стоимость активов может исчисляться сотнями миллиардов рублей. По оценке «Infoline-Аналитики», бизнес «Лемана ПРО» оценивается в 300−350 млрд рублей, «Ашана» — в 60−70 млрд рублей, Nestle — в 160−170 млрд рублей. С учетом активов FM Logistic общая стоимость четырех структур может превышать 600 млрд руб. При этом, по мнению экспертов, потенциальная продажа может состояться с существенным дисконтом к рыночной стоимости.

Что было дальше?

Спустя несколько дней после передачи активов, глава «Л.Е.В. Менеджмент» Андрей Краюшкин направил обращения компаниям с заверениями о сохранении их текущей работы. Публично подтверждено, что такие письма получили «Ашан», «Лемана ПРО» и «Нестле Россия». В них временный управляющий заявил о продолжении деятельности компаний в штатном режиме, сохранении рабочих мест и действующих бизнес-процессов.

В отношении «Ашана» отдельно отмечалось, что менять руководство или пересматривать условия его работы не планируется. Более того, если кадровые решения все же потребуются, их обещали принимать в «в обычном порядке» после предварительного обсуждения с действующим менеджментом. До завершения регистрационных процедур «Ашану» также рекомендовали не менять штатное расписание и оргструктуру, не проводить реорганизацию, не совершать крупные сделки и не осуществлять существенные выплаты топ-менеджменту.

Аналогичную позицию управляющий озвучил и в отношении «Лемана ПРО». «Нестле Россия» также получила подтверждение, что продолжит работу под руководством действующего исполнительного директора Дениса Войтюка. А вот в отношении FM Logistic публичного подтверждения получения соответствующего письма от «Л.Е.В. Менеджмент» на данный момент нет. В тот момент компания ограничилась заявлением, что оценивает юридические и операционные последствия решения.

Впрочем, первоначальный сигнал о сохранении существующей системы управления, как выяснилось позднее, не означал гарантии кадровой стабильности — первые изменения в руководстве последовали уже на следующий день.

Обещать — не значит жениться

Уже к 22 сентября руководители «Ашана», «Лемана ПРО», «Нестле Россия» и FM Logistic были заменены.

Первой громкой перестановкой стало назначение Ильи Бердникова, выходцы из Росимущества, генеральным директором «Ашан Ритейл Россия». Решение вступило в силу с 19 сентября, а публично информация о нем появилась вечером 22 сентября. Асю Балабай, возглавлявшую «Ашан» с сентября 2025 года не уволили с концами, а перевели на должность исполнительного директора. Таким образом, Бердников получает контроль на уровне генерального директора, а Балабай сохраняет операционную функцию. Примечателен и сам выбор фигуры нового управляющего. Бердников ранее работал в X5, а с декабря 2024 года занимал должность исполнительного директора Росимущества.

Следом, 23 сентября, сменилось первое лицо «Лемана ПРО». Генеральным директором ООО «Ле Монлид» был назначен Денис Исаев, сменив Лорана Дефассье, руководившего компанией с 2019 года. «Лемана ПРО» сообщила, что Дефассье продолжит работу в качестве исполнительного директора. Новый руководитель заявил о приоритетах в виде устойчивой работы компании и дальнейшего масштабирования.

В тот же день стало известно о смене руководства российского FM Logistic. Евгений Ненашев возглавил сразу три переданные под управление структуры — «ФМ Ложистик Восток», «ФМ Ложистик Рус» и «ФМ Ложистик Кастомс», — а также «Энжэ Строй». Олег Альхамов, который руководил FM Logistic в России с апреля 2021 года, остался в компании в роли исполнительного директора. Компания прокомментировала назначение для Sostav.

А вот в «Нестле Россия» сложилась нетипичная ситуация. Уже бывший генеральный директор Денис Войтюк был переведен на должность исполнительного директора, однако нового кадрового назначения не было. Вместо этого 23 сентября в ЕГРЮЛ появилась запись, согласно которой без доверенности от имени ООО «Нестле Россия» теперь может действовать непосредственно АО «Л.Е.В. Менеджмент». Ранее таким правом обладал Войтюк. Аналогичная запись появилась по «Нестле Кубань». То есть Nestle формально избежала смены топ-менеджмента, но все равно лишилась исключительного права действовать от имени российского юрлица.

Позже, 28 сентября, Швейцария подключилась к ситуации с передачей российских активов Nestle во временное управление, оказывая компании дипломатическую поддержку. Власти страны рассчитывают помочь компании представить свою позицию российской стороне и добиться отмены решения.

Попытки оспаривать передачу иностранных активов уже предпринимались как через дипломатические каналы, так и в судах и международном арбитраже. Например, после введения временного управления в отношении Ariston итальянский МИД потребовал от России разъяснений, а Fortum инициировала международный инвестиционный арбитраж. При этом практика отмены временного управления в России пока остается точечной: в 2024 году такой режим отменили в отношении Danone и Ariston, после чего российские активы компаний были переданы новым или прежним владельцам.

Первые решения «Л.Е.В. Менеджмента» дают основания расценивать изменения скорее как перестройку управленческой конфигурации, нежели как кадровую зачистку или демонтаж команд как таковых. Во всех случаях прежние руководители в той или иной форме остались внутри бизнеса, однако ключевые позиции получили новые управленцы.

Нет ничего более постоянного, чем временное

Скорость нынешних кадровых решений стоит оценивать на фоне предыдущей практики временного управления: ранее передача активов во временное управление оставалось формальной процедурой лишь в краткосрочной перспективе, вызывая следом череду организационных и прочих решений, меняющих судьбу компаний.

В апреле 2023 года российские активы ПАО «Фортум» (позднее была переименована в ПАО «Форвард Энерго») и ПАО «Юнипро» были переведены под временное управление Росимущества. Тогда уже на следующий день после смены режима управления советы директоров компаний по требованию ведомства сменили генеральных директоров. Возглавлявший ПАО «Юнипро» с 2012 года Максим Широков был досрочно освобожден от должности генерального директора и председателя правления. Руководивший ПАО «Фортум» с 2009 года Александр Чуваев также был досрочно снят с поста генерального директора. Обе компании возглавили выходцы из структур «Роснефти». Перевода на другие позиции внутри этих структур для них не предполагалось.

Иной механизм сложился в случае Ariston и Bosch. В апреле 2024 года российские активы компаний передали «Газпром бытовым системам», а уже в мае структура получила функции управляющей организации «Аристон Термо Русь» и «БСХ Бытовые Приборы». В этом случае основные преобразования затронули распределение корпоративных полномочий и структуру принятия управленческих решений, а не одну лишь смену топ-менеджмента. Однако после передачи российского бизнеса Ariston под управление структуры «Газпрома» итальянский МИД вызвал российского посла для объяснений и заявил о национализации активов итальянской компании. Только в марте 2025 года временное управление было прекращено, что позволило компании вернуть контроль над «Аристон Термо Русь». Случай возврата активов конкретному владельцу все еще остается единичным.

В случае Danone передача бизнеса во временное управление стала первым этапом более масштабной перестройки российского актива. В июле 2023 года его передали Росимуществу: российский бизнес получил новое название — «Эйч энд Эн», а компанию возглавил Якуб Закриев. В марте 2024 года режим временного управления был прекращен, а уже в мае активы Danone продали компании «Вамин Р». Сделка была организована Якубом Закриевым, когда компания находилась во временном управлении Росимущества. Совокупный убыток французской группы от ухода с российского рынка оценили в 1,2 млрд евро.

Схожим образом развивалась ситуация с российским бизнесом Carlsberg. После перехода «Балтики» под временное управление в 2023 году следующим этапом стала смена собственника: в декабре 2024-го актив приобрела компания «ВГ Инвест» за 34 миллиарда рублей. В Carlsberg сделку охарактеризовали как management buy-out — покупателем выступила структура, связанная с менеджментом российского бизнеса.

Однако наиболее нетипичным образом сложилась судьба у «Главпродукта». После передачи производителя консервов во временное управление в октябре 2024 года Генпрокуратура обратилась в суд с требованием обратить ключевые активы группы в доход государства. В 2025 году иск был удовлетворен, вследствие чего доли компании отошли Росимуществу. Хотя сам режим временного управления не предполагает отчуждения имущества без согласия собственника, этот прецедент доказывает, что в отдельных ситуациях смена режима управления может предшествовать дальнейшему изменению структуры владения активом.

Практика показывает, что у временного управления нет единого сценария развития. Передача актива новому управляющему может ограничиться сменой генерального директора или перераспределением корпоративных полномочий, а может стать началом более глубокой трансформации — вплоть до продажи бизнеса или перехода активов под контроль российского владельца либо государства. Поэтому первоначальные заявления о сохранении операционной стабильности сами по себе не гарантируют неизменности управленческой структуры: наиболее существенные кадровые и корпоративные решения в ряде случаев принимались уже после введения временного управления.

Кто следующий?

Вопрос о том, какие еще компании могут оказаться в поле внимания государства, упирается прежде всего в масштаб их сохраняющегося присутствия в России. На российском рынке по-прежнему остаются крупные иностранные компании, которые не свернули бизнес, а продолжают производить, продавать и инвестировать в локальную инфраструктуру, и потому потенциально находятся в зоне пристального внимания государства.

Французская Bonduelle — один из наиболее заметных примеров такого присутствия, которая продолжает работать в России через дочерние компании. Выручка от продаж в России в 2024/25 финансовом году составила 164,4 млн евро, или 7,5% консолидированной выручки всей группы. Также Bonduelle в феврале 2026 года отмечала, что рост выручки в Евразийском регионе является одним из драйверов группы в целом, а увеличение долга на конец декабря было в том числе связано с укреплением российского рубля и восстановлением запасов в регионе.

Заметный объем операций в России сохраняет и немецкая METRO AG. В первом полугодии финансового года 2025/26 продажи российского бизнеса выросли на 11,9%, до 1,43 млрд евро. Компания продолжает рассматривать Россию как отдельный операционный сегмент группы.

На момент подготовки материала решение о передаче активов Metro Cash & Carry во временное управление еще не было принято. Соответствующий указ Владимир Путин подписал 28 сентября: под управление АО «УК Торг РУС» перешли 100% долей компаний Metro, а также ООО «Ритейл Проперти 5», принадлежащее Metro Retail Real Estate GmbH.

Продолжает работу и Globus, хотя его российская структура существенно отличается от классической модели иностранной дочерней компании. Локальный бизнес выделен в отдельную компанию TMB Holding, а в августе 2026 года сеть расширилась до 21 гипермаркета. В первом полугодии 2025 года TMB Holding инвестировала в российский бизнес около 26 млн евро в материальные и нематериальные активы. Для сравнения, общая сумма активов холдинга составляла около 890 млн евро. Также компания заявляла о планах направить еще свыше 37 млн евро на инвестиции в российское подразделение.

В сегменте FMCG одним из наиболее масштабных по финансовым показателям остается PepsiCo. Согласно отчетности группы за 2025 год, на российские операции пришлось 5% глобальной выручки и 5% консолидированных активов PepsiCo.

Сохраняет операционное присутствие в России и Mondelez. Группа продолжает работу производственного и корпоративного контура в стране, одновременно ограничивая новые инвестиции и рекламную активность. Также российские юридические структуры сохраняет и Procter & Gamble, в том числе ООО «Проктер энд Гэмбл — Новомосковск». Российский бизнес остается частью международных структур этих групп, хотя их относительный масштаб существенно ниже, чем у PepsiCo. Согласно отчетам компаний за 2025 год, на российский бизнес пришлось 3,7% консолидированной выручки Mondelez и 1% выручки Procter & Gamble.

Еще один крупный производственный контур сохраняется у Coca-Cola HBC. Российское подразделение Multon Partners после ухода брендов Coca-Cola продолжило работу с локальными марками, включая «Добрый» и Rich. В 2026 году компания получила положительное заключение на строительство нового склада в Московской области. По данным самой Coca-Cola HBC, российский бизнес остается отдельной операционно и финансово самостоятельной структурой: в стране работают десять заводов совокупной мощностью 2,2 млрд литров в год.

При этом сопоставлять все эти компании напрямую с «Ашаном» или Nestle, или даже друг с другом, было бы некорректно. Их корпоративные структуры, масштабы российской части бизнеса и степень зависимости от иностранных владельцев существенно различаются. Однако именно сочетание трех факторов — значительного действующего бизнеса, физической инфраструктуры в России и сохраняющейся связи с иностранным собственником — делает такие компании заметными объектами для дальнейшего наблюдения за практикой временного управления.

От «временного» управления к новой норме?

Временное управление постепенно превращается из разовой антикризисной конструкции в самостоятельный инструмент изменения контроля над крупным бизнесом. Его применение не обязательно означает немедленную смену собственника или полную замену команды: на практике государство может сначала перераспределить корпоративные полномочия и изменить конфигурацию управления, оставив операционную деятельность практически без изменений. В таком случае формальный статус актива становится лишь одной частью происходящих перемен — не менее важны решения о том, кто получает право принимать ключевые управленческие решения и как меняется роль прежнего менеджмента.

При этом практика показывает, что границы дальнейшей трансформации заранее определить невозможно. В одних случаях временное управление заканчивалось относительно точечной перестройкой руководства, в других становилось промежуточным этапом к продаже или изменению структуры владения. Поэтому для компаний, сохраняющих существенный российский бизнес, значение имеет уже не только сам факт введения режима, но и последующие корпоративные действия. Если нынешняя практика продолжится, временное управление может окончательно закрепиться как механизм, позволяющий менять архитектуру контроля над активом постепенно — от управления к собственности, а не одномоментно.