8,2 млрд за неделю против средних 20%: две модели компенсаций селлерам
На прошлой неделе рынок увидел редкое зрелище: две главные площадки страны одновременно показали, как они закрывают один и тот же ущерб, и сделали это принципиально по-разному. Ингосстрах завершил первую волну страховых выплат продавцам Ozon: 8,2 миллиарда рублей, около 90 тысяч получателей, выплаты шли с 15 сентября автоматически, без заявлений. Wildberries в те же дни анонсировал третий этап собственных выплат с 1 октября, который охватит более 200 тысяч продавцов, и по данным источников РБК, которые пересказывает rb.ru, селлерам с ущербом до 500 тысяч рублей его планируют возместить полностью. Звучит похоже, а устроено противоположно, и я, как продавец, у которого товар лежит на складах обеих площадок, разобрал обе модели до винтиков. Спойлер: дело не в щедрости, дело в конструкции, и понимать её надо до следующей беды, а не после.
Модель первая: страховой договор
У Ozon ущерб закрывает не сама площадка, а страховая компания по договору. Товары на складах были застрахованы, и когда августовские атаки уничтожили запасы в Чапаевске, Энеме и Махачкале, механизм отработал как положено по страховой логике: деньги пошли автоматически на счета продавцов, у которых на момент инцидента был активный полис страхования, первый транш авансом, до завершения инвентаризации, окончательные суммы после сверки документов. Восемь целых и две десятых миллиарда за первую волну это не жест доброй воли, это исполнение договора, по которому продавцы, замечу, платили страховые взносы, и платили всё дороже: летом страхование на Ozon подорожало в 3,3 раза.
Сильная сторона конструкции видна невооружённым глазом: скорость, автоматизм и предсказуемость. Слабая тоже уже проявилась: аванс посчитан по количеству товаров, и часть FBS-продавцов с минимальным ущербом, по Oborot, получила первым траншем всего по 1000 рублей, что вызвало споры в сообществе. Площадка подчёркивает, что нынешние выплаты не окончательные: после инвентаризации страховщик проведёт независимую оценку потерь каждого партнёра, и спорить о методике придётся с документами в руках.
Модель вторая: добровольные выплаты
У Wildberries конструкция другая, и её суть спрятана в юридической детали, которую приводит Коммерсантъ: по правилам компании от 7 июля атаки беспилотников отнесены к обстоятельствам непреодолимой силы, при которых компенсации не предусмотрены. То есть всё, что площадка выплачивает, она выплачивает добровольно, сверх своих обязательств, и размер этой доброй воли определяет сама. Практика первых этапов, по тому же Ъ, была такой: продавцы получали в среднем около 20% стоимости утраченного, а к 24 августа выплаты дошли до 97 тысяч человек, это 43% пострадавших. Масштаб беды при этом огромен: товары на поражённых складах были у 225,6 тысячи продавцов, четырёх из каждых пяти активных селлеров площадки.
Обещание третьего этапа звучит куда лучше: полное возмещение при ущербе до 500 тысяч рублей охватило бы, по РБК, три четверти пострадавших. Если выплаты пройдут как заявлено, это станет самым массовым жестом поддержки за всю историю, и я честно этого желаю двумстам тысячам коллег. Но конструкция не изменится от размера транша: добровольная выплата остаётся добровольной, её размер и условия можно пересмотреть, а требовать её через суд не выйдет, потому что форс-мажор прописан в правилах.
Цену этой разницы рынок уже видел на живых примерах: основатель Levrana, потерявший, по Фонтанке, большую часть запасов, сформулировал претензию одной фразой: «если сверху летит ракета и сжигает мой товар, то это не мой риск». Суды, кстати, тоже пошли: за два месяца число новых исков к WB выросло в полтора раза, к Ozon вдвое.
Что из этого следует селлеру
Вывод первый, стратегический: держа товар на чужом складе, вы держите его в одной из двух юридических конструкций, и стоит знать, в какой именно. Страховой договор дороже на входе, взносы никто не отменял, но он превращает беду в процедуру. Добровольные выплаты бесплатны на входе, но в плохой день вы зависите от решения площадки, а не от договора. Это знание должно влиять на решения: сколько запаса держать на FBO, как делить его между площадками, что страховать самому.
Вывод второй, практический, общий для обеих моделей: любая компенсация, страховая или добровольная, считается от того, сколько вашего товара лежало на складе, и единственный способ спорить с чужой цифрой это иметь свою. Набор, который стоит держать у себя, а не в чужом кабинете:
- регулярный срез остатков по складам: у меня он собран в TopSeller в отчёте «Обороты и остатки», похожие отчёты есть в SelSup и МойСклад, годится и выгрузка из кабинетов в папку с датами;
- встречный расчёт стоимости, отдельно по закупке и отдельно по цене продажи;
- сохранённые документы на поставки, к которым можно вернуться через полгода.
Важно одно: срез должен делаться регулярно и храниться у вас, потому что после происшествия восстановить его будет не из чего. Получившие аванс от Ингосстраха сверяют с этим набором реестры инвентаризации. Ждущие выплат от WB с этим же набором встречают своё уведомление 1 октября: «полная компенсация до 500 тысяч» начинается с вопроса, как посчитан ваш ущерб, и лучше знать свой ответ до того, как вам покажут чужой.
Итог
Осень 2026 года случайно поставила эксперимент, о котором рынок будет вспоминать годами: один и тот же риск, две модели закрытия, и разница в результатах видна в цифрах. Страховая модель за первую же неделю выплатила 8,2 миллиарда по договору. Добровольная модель за два месяца дошла до 43% пострадавших со средними 20% стоимости, и теперь обещает больше. Я не знаю, какой будет следующая беда, но знаю, что вопрос «как устроены компенсации» надо задавать площадке до неё, а собственный учёт остатков вести всегда, потому что в обеих моделях спорить приходится цифрами, и выигрывает тот, у кого они есть.