Георгий со мной уже пять лет. За это время в его семье были переезды, сильная перегрузка ребёнка, подростковый кризис. Шахматы при этом остались.
Я часто думаю о том, почему одни люди остаются надолго, а другие уходят — даже когда им вроде бы нравится и когда всё идёт нормально.
Мы познакомились в сентябре 2020 года. Гоше было восемь. Мама написала так:
«Занимались шахматами очно, потом переехали. Хотим продолжить дистанционно. Хочется, чтобы Гоше нравилось играть и он не бросил».
Мне это было понятно и близко. Не про «результаты любой ценой», а про интерес и возможность остаться.
Мы начали заниматься индивидуально раз в неделю по часу. Уже на первых занятиях было видно, что ребёнок сильно загружен: школа, бассейн с соревнованиями, вокал, гитара, английский. Я предложила не ускоряться и не добавлять второе занятие. Тогда хотелось просто не давить.
Со временем Инга стала писать почти каждую неделю: «В субботу не сможем — соревнования». «В воскресенье пропустим — концерт». «На следующей неделе массаж перенесли».
Иногда я ловила себя на мысли: как этот ребёнок вообще всё это выдерживает. Ответ стал понятен позже.
В 2023 году я спросила Ингу прямо, почему они продолжают заниматься шахматами со мной. Она ответила просто: «Мы постоянно переезжаем. Онлайн — единственный формат, который вообще возможен. И Гоше нравятся занятия. Зачем уходить, если всё устраивает?»
В этот момент стало ясно: продолжать не должно быть тяжело. Мы не фиксировали время жёстко, а договаривались каждую неделю. Иногда это раздражает. Иногда неудобно. Но иначе эта история бы просто не тянулась.
Весной 2021 года Гоша пришёл на занятие вялый, отвечал односложно и к концу совсем погас. Я отпустила его на десять минут раньше и написала маме: «Сегодня был без энергии, отпустила пораньше». Ответ пришёл сразу: «Он сегодня сильно ударился в школе, держался».
Если бы я тогда решила «дожать» урок, шахматы стали бы не про игру. Это было бы про то, что его состояние никого не интересует.
Через пару недель я заметила ещё одну вещь: к концу часа он начинал зевать и ошибаться в простом. Я предложила сократить занятия до сорока пяти минут. На следующем занятии он был живым и собранным. Это было не про педагогику — скорее по-человечески.
В августе 2021 года Гоша участвовал в турнире и проиграл несколько партий из-за спешки. По записям было видно: ошибки простые, почти детские. Я написала маме: «Поражения из-за невнимательности. Думаю, ему сейчас тяжело». Ответ был короткий: «Он ревел».
Я понимала, что это очень тонкое место. Если в этот момент начать говорить про дисциплину и ответственность, шахматы легко превратились бы в место, где стыдно. Я этого не сделала. Мы просто поговорили. Без нравоучений. Я сказала, что ошибки бывают у всех и что мы разберёмся. Он расслабился. Через полгода он выиграл два турнира подряд, но это уже не казалось самым важным.
Гоша занимается шахматами раз в неделю по сорок пять минут. Без ежедневных домашних заданий и без «спортивного режима». За эти годы он участвовал примерно в десяти турнирах, несколько раз занимал первые места. И не выгорел.
Я много раз видела, как слишком высокий темп убивает интерес быстрее, чем его отсутствие. Особенно в семьях, где и так всё на пределе. В такие моменты — перегрузки, переезды, смены школ — долгие отношения рвутся легче всего. Не потому, что стало плохо. А потому что становится слишком тяжело продолжать.
Сейчас Гоше тринадцать. В начале 2025 года мама написала: «Ему ничего не интересно. Только телефон и ноутбук. Сил уже нет».
В этом возрасте многие бросают всё — кружки, занятия, спорт. Гоша продолжает заниматься. Не потому, что его заставляют. Просто потому, что это место уже есть в его жизни. Спокойное. Без давления. Без необходимости что-то доказывать.
Шахматы стали для него одной из немногих стабильных точек, когда вокруг всё меняется.
Иногда, чтобы человек остался, не нужно делать больше. Иногда достаточно сделать так, чтобы продолжать было не тяжело.