Что значит “хороший контакт с педагогом” у ребенка 5–7 лет

«Он вообще с педагогом в контакте или просто сидит на уроке?»

Это один из тех вопросов, которые родители задают не из любопытства. Ребёнок вроде сидит на уроке. Даже слушает. А понять, есть ли там настоящий контакт, всё равно не так просто.

«Наш юный шахматист сидит перед экраном смирно, кивает и сорок пять минут изображает маленького профессора». Это, конечно, очень красиво. Мечта. Почти открытка. Жаль, что к реальному контакту тренера с дошкольником отношения почти не имеет.

Родители на старте часто пытаются понять простую вещь:

Ребёнку подходит тренер по шахматам — или он просто досиживает урок?

У меня онлайн занимался 6-летний мальчик, который на старте впечатлился занятием так, что на следующее утро, по словам мамы, «встал утром и скорее читать о шахматах», а ещё успел зарегистрировать папу на шахматной онлайн-платформе. После урока он сразу пошёл делать домашку. Не смог два задания, но сказал, что ещё подумает. Для ребёнка этого возраста это, между прочим, очень громкое заявление: «мне туда надо».

При этом это был совсем не тот ребёнок, про которого можно сказать: «сел ровно, сложил ручки и весь урок благоговейно внимал». Наоборот. У него был тот самый беспокойный мозг, который хватает всё сразу: собственно шахматную тему, кнопку на сайте, кошку и ещё что-нибудь по дороге.

Если становилось сложно или дело шло к проигрышу, он старался соскочить и срочно переключиться на что-то ещё. На занятиях он легко уносился в свои темы: то в разговоры о космосе, то ещё куда-нибудь, где ему в эту секунду было живее и интереснее, чем на доске. В моих тренерских записях про него есть очень точная формулировка: важно установить контакт, позволять ему немного отвлекаться, иначе он не сможет, но вовремя возвращать в русло. 

Вот это «вовремя возвращать» и есть один из главных признаков хорошего контакта. 

Он может увести разговор куда угодно, начать спорить, отвлечься, полезть под стол — а потом всё-таки возвращается. Слышит. Даёт себя вести дальше. Не с первой секунды, не идеально, но возвращается.

Это обычно видно на живых детях лучше, чем на картинке из родительской мечты. Один и тот же ребёнок может болтать без остановки, крутить в руках всё подряд, пробовать захватить власть в эфире — а потом вдруг собраться, услышать, включиться и сделать большую часть запланированного для него тренером. Для меня контакт начинается именно здесь: не там, где ребёнок удобный, а там, где он всё-таки возвращается вниманием к преподавателю. 

Ещё хороший контакт почти всегда виден после урока. 

Ребёнок хочет продолжать. Сам возвращается к задачам. Ждёт занятие. Не шарахается от ошибок так, будто сейчас его морально разберут на запчасти. У родителей есть ощущение, что происходит не просто «оказание услуги», а нормальная совместная работа: ребёнка здесь видят, родителям дают обратную связь, и семье не нужно гадать, что вообще творится на уроке.

Есть и ещё один важный признак, который взрослые часто недооценивают. При хорошем контакте - онлайн или офлайн, не суть - педагог не цепляется за идеальный сценарий урока, если видит, что сегодня ребёнок пришёл совсем в другом состоянии, уставшим, расстроенным, например. Иногда важнее не героически дожать план, а сохранить желание ребенка вернуться к шахматам.

Поэтому хороший контакт с педагогом у ребёнка 5–7 лет — это не идеальная тишина и не образцовая посадка. Это когда рядом есть взрослый, которого ребёнок постепенно начинает слышать, за которым может идти и рядом с которым не страшно ошибаться.

А всё остальное — выражение лица «гроссмейстер на пенсии» и прочая красота — приятный бонус. Но, к счастью, не обязательный.