Интервью: Игорь Потапенко, президент группы "Разгуляй-УКРРОС"

“Мы взяли взаймы сахар на Украине, продали его в России, на вырученные деньги купили нефтепродукты и поставили их на Украину” — так Игорь Потапенко однажды описал, как в начале 90-х у владельцев группы “Разгуляй-УКРРОС” появился первоначальный капитал. С тех пор возглавляемая Потапенко группа превратилась в крупнейший отечественный агрохолдинг с оборотом более $700 млн, а весной 2006 г. она может стать одной из первых аграрных компаний России, разместивших акции на бирже. Не исключено, что, когда перед IPO “Разгуляй” раскроет имена своих владельцев, Потапенко займет место в “золотой сотне” Forbes. О том, как ему удается зарабатывать на производстве зерна, сахара, риса и круп , Игорь Потапенко рассказал в интервью “Ведомостям”.

— Вы много лет искали для группы стратегического инвестора, а в итоге решили проводить IPO. Не нашли инвестора?

— Окончательного решения по IPO мы еще не приняли. Что касается стратегического инвестора, то это связанные процессы. Если не найдем такого инвестора, выйдем на биржу.

— А почему не удалось его найти?

— Прецедентов рыночной стоимости не было. Все хотели очень дешево получить пакет. А мы хотели получить за него справедливую цену. Просто не договорились.

— Вы говорили, что планируете привлечь в ходе IPO не меньше $100 млн. На что вы собираетесь потратить эти деньги?

— Мы продолжаем думать и о проведении самого IPO, и о времени, и о структуре. Если мы будем проводить допэмиссию, то цели использования средств будут одни, а если акции будут продавать существующие акционеры — другие.

— Кто является реальным собственником группы “Разгуляй”?

— Это очень конкретный вопрос. Пока я на него отвечать не готов.

— Перед IPO вы будете раскрывать реальных владельцев группы?

— Если мы будем проводить IPO, то, разумеется, да. Это соответствует рыночной практике.

— А свое личное состояние вы в какую сумму оцениваете?

— На сегодня все мое состояние — это компания. Никаких значительных свободных остатков или ресурсов на счетах мы не имеем. Весь мой бизнес — это и есть состояние. А во сколько его оценят — посмотрим.

— В 2003 г. вы вывели из состава группы птицеводческий, продовольственный и сельскохозяйственный холдинги. Зачем?

— Эти бизнесы были маленькими. Они обеспечивали серьезные расходы и ухудшали финансовые показатели группы, поэтому мы вывели их в отдельные структуры.

— Конечные акционеры выведенных подразделений такие же, как у группы?

— Да. Такие же, как прежде.

— Как развивается рисовый проект в Краснодаре?

— В целом позитивно. Мы создали с администрацией Краснодарского края совместное предприятие “Кубаньрис”. Они передали нам в управление ОАО “Ангелинский элеватор”, где у нас 30%, а у них 70%. Сейчас мы контролируем около 55% переработки краснодарского риса, а это 90% производства российского риса, или около 15% российского рынка риса. В целом динамика неплохая, рентабельность производства планируется на уровне 15-20%. Но требуется поддержка государства. За прошедший год посевные площади выросли на 10%, риса на рынок вышло больше — цены упали. Теперь производители думают, стоит ли расширять посевные площади дальше. При нынешней конъюнктуре, очевидно, не стоит этого делать. Выход один — ограничивать импорт, чтобы он в абсолютных показателях был не 400 000 т, а 250 000-300 000 т.

— Может быть, более дешевый импортный рис лучше, чем отечественный?

— Дешевый товар не может быть высококачественным. Низкой себестоимости риса экспортеры из Азии достигают применением сомнительных по пользе, но очень дешевых средств химизации и генной модификации. В отличие от азиатских производителей рисоводы Кубани соблюдают правила земледелия, обеспечивающие полную безопасность продукции. Климатические условия края позволяют выращивать уникальный по своим потребительским качествам рис, но это требует хозяйского подхода и немалых затрат труда.

— А что вам отвечают чиновники?

— Правительство настаивает, чтобы мы предоставили им внятную аргументацию и дали расчеты. Мы надеемся, что с ноября этим вопросом займется специальная рабочая группа, тогда изменения могут произойти уже в следующем году.

— Есть ли активы в других регионах, которые вы хотели бы получить в управление по краснодарской схеме?

— Есть. Это зерновые активы. Например, в Оренбурге мы несколько раз пытались проводить переговоры с губернатором, но он пока воздержался от принятия решений.

— Сложно договариваться с губернаторами о совместных бизнес-проектах?

— На Кубани нам потребовалось определенное время.