Не надо стремиться делать мир лучше

- Алексей Константинович, последние несколько лет вы были главным государственным пиарщиком страны, а сегодня снова вернулись в журналистику. Зачем?

- Я считаю, что сферы деятельности нужно менять регулярно. Особенно когда появляется возможность посмотреть на одну и ту же ситуацию с разных сторон. Потому что ты смотришь "одними глазами", когда находишься на той стороне улицы, где "живут" журналисты. И совсем по-другому оцениваешь ситуацию, когда ты стоишь на той стороне улицы, где "живут" пиарщики. Ведь задачи у всех разные, а исходный материал один и тот же. И когда ты переходишь с одной стороны на другую, у тебя формируется более комплексный взгляд на общую проблематику. Ты прекрасно понимаешь, что и каким образом тебе пытаются "всучить" пиарщики. А когда ты работаешь пиарщиком, то лучше понимаешь, каким образом тебя пытаются "развести" журналисты, какие они могут сделать глупости и ошибки.

- Почему вы решили пойти именно в журнальный бизнес?

- Это быстрорастущий сегмент рынка: объем рекламы в журналах за последний год увеличился на тридцать процентов. И, пожалуй, среди печатных СМИ это тот самый сектор, где журналистика стала бизнесом - то есть работой с целью извлечения прибыли. А мне это крайне интересно. Я всегда исходил из того, что нормальное развитие журналистики уже не лежит в сфере учения людей, как надо жить, - это было интересно в начале 90-х. Сегодня уже нужно работать профессионально. А профессиональная работа подразумевает увеличение продаж и привлечение рекламодателей. А это только через спрос. И поучаствовать в развитии журналистики как бизнеса - это, я считаю, очень интересно.

Чем лично для меня интересен Издательский дом Родионова - так это своей многопрофильностью. Если до этого я имел дело преимущественно с политической журналистикой, то сейчас я могу заниматься и политическими изданиями, и научно-популярными, типа "Парадокса", и бизнес-изданиями (журнал "Карьера"), и даже таким экзотическим изданием, как "Мулен Руж".

- Вы намереваетесь что-то менять в политике издательского дома?

- Основная задача - попытаться смешать жанры. Ведь понятно, что о политике нельзя писать скучно. Это и нечитаемо, и непродаваемо. Поэтому в политическую журналистику надо вносить что-то от легкой развлекательности - это не помешает и политике, и экономике. А можно даже посмотреть на политику через любовь - почему бы и нет. Тем более что первые успешные попытки уже сделаны. Есть определенный набор исторических деятелей, которые представляют интерес именно с этой точки зрения. Например, о Наполеоне хорошую историческую книгу написал Тарле. Но куда большей популярностью среди массового читателя пользуется книжка Делдерфилда "Жены и любовницы Наполеона". Люди хотят читать о политиках и государственных деятелях острые материалы. То, как человек ломал голову над решением той или иной очень важной государственной экономической проблемы, - это широкому кругу читателей совершенно неинтересно. А если среди прочего будет написано, как этот самый государственный деятель решал свои любовные вопросы, или какой он был семьянин, или какие с ним случались веселые истории - то и читатель с удовольствием прочтет такой материал.

Я всегда привожу политжурналистам один пример. Когда вы приходите с работы домой после какого-то задания, что вы рассказываете своим домашним? Вы же не рассказываете, что говорил тот или иной чиновник, открывая суперважное совещание. Вы говорите о каких-то забавных и интересных случаях, которые произошли вокруг этого заседания. О тех анекдотах, которые там случились, о тех забавных сценах, которые вы там видели, о слухах и сплетнях, которые были вокруг этого. А почему же вы считаете, что домашние заслуживают интересного рассказа, а читатели вашего издания - нет? Тем более что читатели, в отличие от домашних, платят за это деньги.

- Ваш уход в Издательский дом Родионова не означает, что вы оставили свой проект "Медиалогия"?

- Конечно, нет. Продукт получился и оказался значительно интереснее, чем мы предполагали изначально. "Медиалогия" стала эффективным инструментом по оценке и анализу политических и экономических процессов. К нам часто обращаются с просьбой использовать "Медиалогию" для оценки общей картины и новых тенденций. Сейчас мы поняли, что в рамках развития этого проекта возможен и запуск новых продуктов. И я не исключаю, что может появиться более дешевый, массовый вариант "Медиалогии".

- И все-таки, что для вас журналистика - это политика, это самовыражение, стремление сделать мир лучше, просвещение и т.д.?

- Для меня журналистика - это одна из разновидностей шоу-бизнеса. Потому что она развивается по его законам. Журналистика, так же как и шоу-бизнес, апеллирует к широким массам. И показатель ее эффективности один - покупают ее люди или не покупают - как билеты на представление. Есть группа, которая популярна, на ее концерты люди с удовольствием ходят, ее крутят по телевидению, она коммерчески успешна. То же самое и в журналистике. Если массам нравится издание, его покупают, в нем размещают рекламу. Не надо ставить перед собой цель сделать мир лучше, поскольку у каждого свое представление о том, насколько хорошим он должен быть. Понятие "хороший" у всех разное. Поэтому лучше поставить перед собой задачу сделать свое издание модным, популярным и продаваемым. Более того, когда люди начинают к своей деятельности относиться со звериной серьезностью, как правило, это негативно сказывается на рейтингах и тиражах. Люди не слишком любят спасителей Отечества, они гораздо больше любят тех, кто их развлекает.

Екатерина Власова
18.11.2003  Российская газета