Как СМИ представляют наши данные

Задача этой статьи — показать, какие ошибки или неточности допускают журналисты при интерпретации данных социологических исследований ВЦИОМ, из чего у потребителей данной информации может сложится неправильная картина общественного мнения по тем или иным вопросам. Как правило, журналисты дают собственное (чаще всего сокращённое) изложение тех данных, которое ВЦИОМ регулярно распространяет в форме пресс–релизов или аналитических статей. Это в первую очередь информация политического характера и, частности, рейтинги доверия или одобрения деятельности политических лидеров. Особое внимание этим материям, СМИ уделяют во время предвыборных компаний, хотя и между ними интерес к колебаниям популярности политиков остаётся довольно высоким. Рейтинги расцениваются как реакции общества на действия и выступления актёров на сцене публичной политики, как формы обратной связи власти и населения, а потому любой их рост или снижение вызывают оживлённые комментарии обозревателей и противоречивые, а часто и болезненные реакции самих действующих лиц или их окружения. Однако то, что они означают (а соответственно, как они получаются в ходе самих исследований) для большинства журналистов остаётся тайной за семью печатями. Не имея возможности интерпретировать социальный или процессуальный характер этих событий, журналисты всеми доступными им средствами пытаются обозначить смысл этих цифр, обращаясь с ними так, как с любым другим антуражем звёзд эстрады. Средств этих, надо сказать, немного. Назовём некоторые, наиболее типичные приёмы обращения с нашими данными.

Первой особенностью того, как СМИ представляют результаты исследований, можно назвать создание сенсации. Изменение рейтинга отдельного лидера или политической партии трактуется и преподносится так, чтобы вызвать заинтересованность реципиента в скандальной информации, зацепив читателя уже с самого первого слова или даже самим названием предлагаемого материала. Поэтому журналистов по большей части интересуют лишь те данные, которые дают пусть даже самую зыбкую основу для создания информационной сенсации. Непонимание социальных механизмов массового доверия или недоверия, одобрения или социальной поддержки заставляет журналистов повышать ценностное напряжение сообщения приданием важности самому акту информирования. Простейшим приёмом здесь является «работа на контрастах», которыми часто просто злоупотребляют.

Специалисту совершенно очевидно, что в большинстве своём динамика рейтингов не соответствует требованиям газетной сенсации, приводимые колебания не достигают нужного накала. Поэтому различия между замерами начинают усиленно подчёркиваться. Приведём отдельные примеры.

Известно, что в течении нескольких последних месяцев рейтинг российского президента колебался в пределах 77–80%, меняясь не только в сторону повышения, но и понижения, однако не выходя за рамки 2–3%. Одновременно и рейтинг лидера ЛДПР В. Жириновского повышался или понижался в тех же пределах, как правило, повторяя колебания рейтинга В. Путина, но с обратным знаком — потенциале В. Жириновского определяется масштабами дезориентированной и протестной части электората, поэтому некоторое снижение одобрения президента оборачивается некоторым ростом популярности В. Жириновского. Эти колебания, о которых сообщали специалисты ВЦИОМ, давали повод СМИ строить свои материалы на этих якобы контрастах, например:

«Жириновский догоняет Путина» («Газета.ру»,февраль,2002);

«Жириновскому россияне доверяют всё больше, а рейтинг Путина застрял» («Лента.ру»,февраль,2002).

То обстоятельство, что оба высказывания представляют собой явно вещи несопоставимого рода, едва ли сознаётся или принимается в расчёт, хотя можно допустить и такую версию, что как раз очевидная их несопоставимость и служит материалом для стёбовой игры, элементом публичного шутовства и клоунады.

В статье газеты «Известия» (сентябрь, 2002г.) под громким названием «Безальтернативный Лужков теряет своих сторонников» приводятся данные двух московских опросов ВЦИОМ. По сравнению с 2001г., на 6% уменьшилось число москвичей, придерживающихся мнения, что Ю. Лужков удовлетворительно справляется с обязанностями мэра, однако при этом опускается число респондентов, высказавшихся противоположным образом, возросло лишь на 1%.

Данные опроса, проведенного в конце ноября 2002 года (после событий в ДК на Дубровке), показали повышение президентского рейтинга с 78 до 83%, что стало новым поводом для сенсационных заголовков: «Путин пошел на мировой рекорд» (Информационное агентство МиК).

В качестве другого действенного приема преподнесения информации журналисты используют гиперболу, преувеличивая те факты, о которых свидетельствуют полученные в ходе опросов цифры. В марте 2002 года, когда социологами ВЦИОМ действительно было отмечено незначительное снижение уровня одобрения всех ветвей власти (на 2-4%, за исключением М. Касьянова, уровень одобрения деятельности которого снизился на 9%), статья в «Известиях» получила название «Глубокий минус». Тогда же на сайте «Газета.ру» появилась статья под заголовком «Путин начинает надоедать», где на основе снижения («падения») рейтинга на 3% делается схожий вывод. Незначительные колебания подобного рода, по сути, даже не выходящие за пределы статистики допустимых ошибок, могут объясняться самыми разными причинами, в том числе сезонными изменениями настроений россиян или же текущими событиями, происходящими как в нашей стране, так и за рубежом или еще чем–то в том же духе, что никак не может быть обоснованием для таких преувеличений.

Примером тенденциозного освещения материалов в принципе неполитического свойства, но поданных именно как явление политического характера, могут служить опубликованные на сайте «Газета.ру» данные исследований об отношении россиян к введению единого госэкзамена. Заголовок звучал так: «ЕГ и вступительные экзамены раскололи общество». Действительно, 55% из числа опрошенных выступали «за» введение экзамена, а 30% «против». Резкая «полярность» позиций здесь всего лишь следствие определенной методической формы анкеты, не более того. Было бы нужным для целей опроса дать не два, а несколько вариантов ответа, из которых должны были выбирать респонденты, получилась бы более сложная картина. Почему эти цифры должны свидетельствовать о «расколе общества», а не о вполне обычном для сложных обществ выражении различных, кстати, не всегда противоположных групповых мнений, объяснить невозможно, если только не исходить из принципа «очень хочется». Но зачастую преувеличение имеет характер искажения. В качестве примера, также впрямую не касающегося политических рейтингов, можно привести материал с сайта Лента.ру, авторы которого не преувеличивают значение того или иного события массовых опросов или полученной благодаря им цифры, а просто таки извращают смысл массовых реакций, толкуя на свой лад предоставленные им данные. Так, россиянам был задан вопрос о том, как они относятся к решению об отмене уголовной ответственности за причинение вреда нападающей стороне при самообороне. Да, большинство опрошенных поддержало бы такое законодательное решение, но эти данные отнюдь не соответствуют тому, что пишут журналисты: «Россиянам нравится убивать ради самообороны» (Лента.ру, апрель 2002 г.). Следующая ошибка представления социологических данных — произвольная, оценочная или вкусовая интерпретация одних и тех же фактов журналистами различных СМИ. В качестве такой неточности можно привести пример представления одной и той же информации с различно расставленными акцентами. Информация о том, что 17% россиян назвали В.В. Путина примером «самого честного и порядочного человека» среди российских журналистов, бизнесменов, политиков, деятелей культуры, была преподнесена в различных изданиях по-разному. «Агентство бизнес новостей»: «только 17% опрошенных назвали президента примером честного, порядочного человека». «Полит.ру»: «ВЦИОМ: самый честный человек в стране…» Казалось бы, что информация одна и та же, но в первом случае подчеркивается, что «только 17%…», во втором же «самый честный…» данная неточность может впоследствии стать причиной серьезных ошибок, интерпретаций и искаженного восприятия. При наличии нескольких альтернатив ответов авторы материалов в СМИ имеют возможность любым способом, соответствующим их пониманию, представить данные и расставить акценты. Серьезной ошибкой интерпретаций данных опросов является невнимание к понятию «статистическая погрешность». В «Российской газете» статья «ловушки рейтингов», опубликованные в апреле 2002 года, иллюстрирует неправильность трактовки политических рейтингов, полученных социологами в результате проведения опросов, в частности данных ВЦИОМ. Автор, плохо понимая, что такое понятие, как «статистическая погрешность», неадекватно интерпретирует изменение массовых мнений или динамику отношения к тем или иным политикам. Статистическая погрешность данных опроса, проводимого ВЦИОМ, не превышает 3,8%. Это означает, что 3,8% — максимальная погрешность для значений, близких к 50%, можно с 95-процентной вероятностью утверждать, что истинное их значение лежит пределах ± 3,8%, для значений, близких к 30–процентным — ± 3,4%, для значений, близких к 20%, — ± 3%, для значений, близких к 5–ти процентам, — ± 1,6%. Поэтому утверждение в газете, что «при анализе опросов ВЦИОМ любые изменения показателей рейтингов меньше 4-х процентов нельзя признавать таковыми», неверно и в принципе означает лишь одно: профессиональную некомпетентность политических обозревателей.

В профессиональном плане деятельность социологов опирается на ряд посылок, выступающих как самоочевидные основания или внутри дисциплинарные конвенции. К ним, безусловно, принадлежит и этот тезис, согласно которому коллективное представление или массовые установки обладают устойчивой значимостью или своего рода «реальностью», а соответственно, измерение их, проведенное по правилам профессиональной работы, методически корректно, должны давать примерно одинаковые результаты в условиях, характеризуемых как сходные или аналогичные. Другими словами, если в массовом сознании существует отношение к какому–либо явлению или известной персоне, то измерение этих отношений, проведенное различными квалифицированными социологическими службами путем массовых опросов, приносит сопоставимые результаты. Однако в публикациях социологических данных различных служб изучения общественного мнения приводятся материалы, существенно отличающиеся друг от друга количественными показателями. Для журналистов эти расхождения часто непонятны, они пытаются искать за ними корыстный умысел, профессиональное злоупотребление и т.п. Очень часто в различных СМИ можно встретить «объяснение», почему данные ВЦИОМ расходятся с другими данными крупных социологических компаний. Чаще всего в таких случаях журналистам свойственно ссылаться на заказной характер получаемых результатов. В действительности «проблема» состоит в том, что ввиду неаккуратного обращения с цифрами и не всегда внимательного изучения прилагаемой к ним информации работники СМИ не обращают внимание на то, что в своих данных о политических рейтингах ВЦИОМ приводит процент не только от числа всех опрошенных, но и в пересчете к числу респондентов, собирающихся принять участие в выборах, а кроме того, еще к числу тех, кто уже принял решение, за какого кандидата или партию он проголосует. Такие пересчитанные данные более точно отражают возможные реальные условия выборов, но эти «детали» ускользают от внимания журналистов и оборачиваются грубыми ошибками, ведь голоса на выборах будут считаться от избирателей, принявших участие в выборах, а не от всех зарегистрированных избирателей, причем здесь не будет «затруднившихся в выборе». Сравнивать между собой подобные итоги опросов различных служб без учета этих обстоятельств можно лишь очень условно, тем более, что при пересчетах данные о распределении голосующих за того или иного кандидата или партию часто изменяются непропорционально числу заявивших о своем участии в выборах.

Еще одна, также очень частая ошибка в интерпретации и представлении социологических данных — выделение одной единственной цифры из приведенного в анкете ряда вариантов ответа, причем цифры, относящиеся лишь к одной выбираемой, часто даже не альтернативной позиции. Это означает, что подобный показатель выбивает из определенной шкалы измерений, из контекста или смыслового поля прочих альтернатив. Это приводит к неправильному пониманию оцениваемого события или высказанного мнения, потому что всякий вопрос предполагает несколько вариантов ответа, и только многообразное суждение позволяют составить полную и всестороннюю картину высказываемого мнения. Только сравнения нескольких значений позволяет обосновать полученные результаты. В качестве примера можно привести материал, представленные агентством ИНТЕРФАКС в январе 2003 года в котором говорилось о том, что «38% россиян выступают за «продолжение военных действий в Чечне». Цифра выглядит весьма внушительно, если не принимать в рассмотрение весь контекст, а соответственно, другие величины и реакции россиян: так, в данном случае 51% респондентов высказались за то, чтобы «начать мирные переговоры». Смысл данных в этой публикации совершенно меняется: он приобретает апологетический по отношению к руководителям государств и инициаторам этой войны характер. Еще одним схожим примером может служить заголовок на сайте Утро.ру, где опубликованы данные по той же чеченской тематике. «За продолжение военной операции в Чечне выступает 29% россиян». По ходу изложения материала становится ясно, что наряду с 29% — «за» есть еще и 61% «против». Ошибкой подобного же рода можно считать и публикацию на сайте Газета.ру о том, что «у 9–ти процентов россиян действие террористов вызвали сочувствие и понимание а 1% их зауважал»;. Газета оставила без внимания еще 90 процентов опрошенных россиян. Часто бывает так, что взятая вне контекста цифра, а это само по себе уже недопустимо и не верно, используется впоследствии для создания сенсации и смысл изначально представленной социологической информации искажается.

Наконец, отметим еще одно грубейшее нарушение при публикации и интерпретации социологических данных: сравнение данных социологических исследований с результатами интерактивных телевизионных или радио опросов, получивших в последнее время широкое распространение. Этот метод, используемый в основном в информационно–аналитических передачах на различных сайтах в интернете или в форме телефонного голосования, дает, как правило, данные, сильно отличающиеся от тех. Которые получены в результате социологических опросов. Интерактивный опрос отражает не мнение населения в целом, а лишь отдельных людей, которые позвонили на студию или выразили свое отношение к какому–то вопросу на том или ином сайте. В строгом смысле, эти данные не могут считаться представительными даже для всей аудитории данной телевизионной программы, для читателей данного информационного источника или посетителей сайта. Это нерепрезентативная группа, а манифестация, то есть сама генеральная совокупность заявивших о себе, таким образом, людей.

Представляется, что описанные выше ошибки в публикациях социологических данных могли бы быть устранены в значительной мере при более активном диалоге между социологами и журналистами.

Журнал «Мониторинг общественного мнения»

Ирина Палилова
08.09.2003  Пресс-Атташе.ru