Закон о СМИ латают к выборам
За неимением удобного для властей нового закона
На прошлой неделе прошла конференция "СМИ накануне выборов: по доброй воле и новому закону". Инициировала ее Национальная ассоциация телерадиовещателей при участии Центризбиркома и Минпечати. Толчком послужило внесение президентом Путиным в феврале новых поправок к закону "О СМИ". Они предусматривают наказания для телеканалов, журналов и газет за нарушение правил предвыборной агитации.
Журналистское сообщество рассматривает эти поправки как попытку ограничить независимость СМИ и посягательство на свободу слова. По сути, сегодня звучат те же лозунги, что и прошлой осенью, когда после захвата заложниками зрителей "Норд-Оста" депутаты попытались поправить закон, чтобы ограничить работу СМИ в чрезвычайных ситуациях. Путин поправки "ветировал" и пообещал журналистскому сообществу (в лице Индустриального комитета во главе с Константином Эрнстом с "Первого канала"): впредь подобные новации будут обсуждаться с участием журналистов.
Но февральские поправки Путин внес без обсуждения, договоренность нарушив. Эти поправки опять-таки призваны подлатать "дыры" в действующем законодательстве о СМИ. И опять-таки в период надвигающегося ЧП - предстоящих выборов. В частности, понятий "информирование" и "агитация" применительно к выборам в законодательстве нет, а в поправках президента они есть.
В идеале власти нужен новый удобный закон о СМИ, но на это не хватает ни времени (уже), ни "ресурса" (пока). Еще прошлым летом группа депутатов внесла в Госдуму проект новой редакции закона (под ним подписались представители пяти фракций, от СПС до КПРФ). В новой редакции масса всевозможных новаций. Например, появилось новое понятие - "собственник" СМИ (взамен "учредителя"). Появились положения, призванные ограничить монополизм в СМИ: "ни одно физическое или юридическое лицо не вправе быть учредителем (соучредителем) или собственником (непосредственно или через аффилированных лиц) СМИ, чья реальная аудитория в течение года превышает 30% общего объема аудитории средств массовой информации на федеральном или региональном рынке средств массовой информации". Понятно, что это положение в первую очередь ударит по регионам, где СМИ-монополисты уже есть. Однако указаний владельцу такого СМИ, что делать в этом случае с его монополией (распродавать по частям или каким-то образом снижать объем аудитории), законопроект не дает. Кроме того, проект запрещает электронным СМИ "предоставлять более 30% эфирного времени, предназначенного под размещение рекламы, одному рекламному агентству федерального уровня, его дочерним или зависимым обществам". Если бы Госдума дошла до рассмотрения этого проекта, то наверняка этот пункт вызвал бы жаркие споры и разбередил рекламное лобби. Ведь рынок телерекламы практически монополизирован компанией Video International (она контролирует его более чем на 60%).
В Думе существует еще один проект закона "О массовой информации". Внес его в комитет по СМИ депутат от фракции "Единство" Павел Коваленко. Эксперты насчитали в проекте более 60 неточностей и нарушений, тогда как по числу статей (всего их 44) проект уступает и действующему закону (63 статьи) и проекту группы депутатов (84 статьи). "Проект крайне противоречив, фрагментарен и поверхностен. Пытаясь упростить действующий закон о СМИ, авторы законопроекта успешно довели начатое дело до абсурда", - такое заключение на проект дал Михаил Федотов, председатель экспертного совета. Когда президент наложил вето на поправки депутатов к закону о СМИ, "представители журналистского сообщества" из Индустриального комитета взялись за срочную разработку новой версии закона о СМИ с таким рвением, что первый вариант их законопроекта был испечен уже к 5 декабря. Тогда же состоялась закрытая для прессы встреча "индустриальщиков" с министрами-силовиками. Говорят, экспертам в погонах проект очень понравился. Чего только стоит статья "Введение в действие настоящего федерального закона", которая обязывает владельцев перерегистрировать свои СМИ в течение года. А без перерегистрации Минпечати вправе СМИ закрыть. Та же участь уготована и держателям лицензий на вещание. "В России около 40 000 СМИ, и всем им в срочном порядке пришлось бы перерегистрироваться, - говорит генеральный секретарь Союза журналистов России Игорь Яковенко. - На период выборов это закон может просто стать мощнейшим инструментом цензуры. На мой взгляд, это приведет к убийству всей медийной отрасли и свободы слова".
В конце января "индустриальный" проект, который в теории мог бы рассчитывать на статус "президентского", был отправлен на экспертизу в Главное государственное правовое управлении президента - где благополучно пребывает и по сей день. А без главного, "официального", проекта депутаты не приступят к рассмотрению уже двух имеющихся. Подробнее о том, кому и зачем вообще понадобился новый закон о СМИ, читайте далее в интервью Михаила Федотова.
Михаил Федотов: "Самые
страшные поправки в закон о СМИ давно внесены"
Главным событием 2003 г. для медиасообщества будет новая
редакция закона "О средствах массовой информации"
- пообещал зимой первый замминистра печати. О том, что
этот закон надо менять, говорят с момента его принятия
в 1991 г. Автор действующего закона Михаил Федотов рассказал
"Фокусу", что на самом деле происходит вокруг
закона, какие перемены уже произошли и еще произойдут.
- Давайте начнем с одного интересного факта. Знаете ли
вы, что такое в нашей истории день 12 июня 1990 г.? Это день
принятия декларации о государственном суверенитете России.
И это - день принятия закона СССР о печати. В один и тот же
день, в одном и том же месте - в Московском Кремле. В одном
зале съезд народных депутатов принял декларацию о государственном
суверенитете РСФСР, а в другом зале Верховный совет СССР принял
закон "О печати и других средствах массовой информации".
Из чего я делаю вывод: в истории ничего не бывает случайно.
Новое российское государство и свобода печати соединены одной
датой и одной географической точкой. Поэтому я рассматриваю
любое покушение на свободу печати как покушение на государственность.
И одновременно покушение на государственность - как покушение
на свободу массовой информации. Если мы допустим, что у нас
уровень этой свободы опустится, то поставим под угрозу национальную
безопасность страны.
Закон 1990 г. просуществовал полтора года. Потом вступил
в силу уже российский закон, т. е. с появлением нового государства
появился новый закон. Он действует с 27 декабря 1991 г. по
сей день. За это время было много попыток его сломать. Я хорошо
помню слова председателя Роскомпечати Бориса Миронова, который
буквально заявил: "Мы вырвем этот закон". Я позвонил
ему тогда и сказал: "Боря, не ты сажал, не тебе вырывать.
Это растение - не твое".
- Чем же закон не устраивал власти?
- Он всегда не устраивал чиновников по одной простой причине
- закон защищает свободу массовой информации. А власть и свобода
массовой информации по своей органике противоположны друг
другу. Но из этого отнюдь не следует, что одно должно работать
на уничтожение другого. Если зайцев не будет в лесу, волкам
нечего будет есть. Задача умного волка - есть в меру, а не
пытаться съесть их всех. Как задача зайцев - чтобы всех волков
не переловили, иначе сами зайцы так размножатся, что погибнут
от голода. В политической природе должен быть баланс.
Попытки реформировать закон были постоянными. Скажем, Полторанин
говорил, что пресса должна помогать правительству и президенту
проводить реформы. На это я заметил ему: пресса должна только
своему читателю. И больше никому. Но сломать устоявшиеся десятилетиями
взгляды сложно. Консервативной части власти, которая всем
своим менталитетом была еще там, в советском периоде, хотелось,
чтобы газеты были их органами. В том числе и абсолютно независимые
газеты. А чтобы сделать их послушными, нужно было иметь такой
закон, который позволял бы перекрывать кислород в любой момент.
Мой заместитель еще в 1993 г., когда я был министром печати,
принес разработанный им проект поправок в закон о СМИ. Там
предусматривалось, что газеты, которые нарушают закон о СМИ,
можно закрывать решением министерства с последующим обжалованием
этого решения в суде. "Ведь трудно закрыть газету "День",
- аргументировал он. Я ответил: чтобы закрывать экстремистские
газеты, надо этому научиться, нужно набить руку, наработать
практику - и тогда все будет нормально. А создавать упрощенный
механизм очень опасно. Сегодня у власти находятся люди демократически
мыслящие, а завтра придут реакционеры, сторонники диктатурыѕ
И с помощью такого легкого закона они все неугодные СМИ закроют
в 24 часа. Поэтому такой механизм должен работать трудно.
Но чиновники этого не понимают.
- Сейчас они говорят о необходимости ответить на усиление
экстремизма.
- Летом прошлого года был принят закон о противодействии
экстремистской деятельности. В одном пакете с ним шли поправки
в ряд законов, в том числе в закон о СМИ. Поскольку в названии
закона средства массовой информации не упоминаются, то наши
журналисты не обратили на них внимания. Депутатов же больше
волновали изменения в законе о политических партиях. В результате
эти поправки, как подводная лодка, незаметно проплыли в тихую
гавань закона о СМИ. А осенью едва не случился конфуз: депутаты
решили внести новые поправки в закон о СМИ и по забывчивости
чуть было не восстановили прежние формулировки. Что же касается
содержания внесенных прошлым летом поправок, то оно вряд ли
пойдет на пользу укреплению господства права в нашей стране,
так как делает закрытие СМИ, подозреваемого в экстремистской
деятельности, очень легким и простым делом. Так что самые
страшные поправки в закон о СМИ уже давно внесены! И этого
никто не заметил. Недавно именно эти поправки были использованы
Минпечати при вынесении предупреждения газете "Завтра".
А при необходимости стоит только нажать некую политическую
кнопку, и эти поправки заработают как конвейер.
Вот одна из причин, почему нужно приводить в порядок закон
о СМИ. За время его существования в него внесли немного поправок
- около 12, но большинство из них имело значение исключительно
эмоциональное, а не правовое.
- Приведите пример.
- В закон о СМИ внесли статью, которая запрещает иностранным
гражданам и юридическим лицам иметь больше 50% в капитале
общероссийских телекомпаний. Почему появилась поправка? Была
информация, что Тэд Тернер и Джордж Сорос собираются купить
часть акций телекомпании НТВ. Наши горе-патриоты осерчали
и поставили юридический заслон. Но, поставив закрытые на засов
ворота на пути иностранных инвестиций в российский телевизионный
бизнес, наши парламентарии не учли, что ворота эти стоят посреди
чистого поля. Существует масса способов обойти эти ворота.
Просто Тэд Тернер не будет заниматься такими вещами, а авантюрный
капитал будет. Выходит, мы отсекли бизнесмена приличного и
открыли дорогу бизнесмену "серому" или "черному".
Я вижу здесь интерес жуликов, вижу популистскую дурь, а вот
интереса страны не вижу. И таких поправок много.
- В июне появился проект нового закона о СМИ, под которым
подписались депутаты разных фракций. Авторство этого законопроекта
принадлежит вам. Что это за проект и какова его судьба?
- Действительно, он был написан мной в 2000 г. Когда я его
писал, естественно, советовался с соавторами, с которыми мы
делали и первый советский, и нынешний российский закон о СМИ
- с Юрием Батуриным и Владимиром Энтиным. Этот проект дает
возможность соединить действующий закон с действующим гражданским,
уголовным и административным законодательством, которые успели
сильно измениться. И нужно синхронизировать законодательство.
- Разве это нельзя решить при помощи поправок?
- Нет. Нужно менять, условно говоря, несущую конструкцию.
Дело в том (и мы сами, авторы действующего закона, это поняли),
что юридическое понятие "средство массовой информации"
сформулировано в действующем законе неудачно. По нему СМИ
- это форма периодического распространения массовой информации.
Тогда, в 1991 г., мы не очень вдумывались в эту формулу. Сейчас
понятно, что если мы говорим о СМИ как о форме периодического
распространения, то не может быть ни собственника, ни владельца,
вообще никаких гражданских правоотношений к этой "форме"
применить нельзя. Потому что в гражданском кодексе дан перечень
объектов гражданских прав. Там есть, например, такие понятия,
как "вещи", "информация", "имущественные
права", "услуги", а вот "формы периодического
распространения массовой информации" нет. Вот почему
нужно найти такое определение понятия "средства массовой
информации", которое позволит признать СМИ объектом гражданских
прав, а значит, открыть путь к их использованию не только
в общественно-политической жизни, но и в хозяйственном обороте.
Мы с Батуриным придумали такую юридическую конструкцию: средство
массовой информации - это результат интеллектуальной деятельности,
имеющий название в качестве средства индивидуализации. Превратив
таким образом СМИ в объект интеллектуальной собственности,
мы легко "вписали" их в контекст гражданского кодекса.
Новая юридическая конструкция превращает СМИ в нормальный,
хотя и своеобразный, объект гражданских прав. И дальше он
уже может жить не только по закону о СМИ, но и по гражданскому
кодексу, по законодательству об интеллектуальной собственности.
Другое дело, что при таком подходе у СМИ не может быть собственника:
поскольку интеллектуальная собственность - это не что иное,
как исключительные права, постольку собственника здесь нет,
а есть правообладатель и владелец. Так мы пришли к понятию
"владелец". Но, к слову сказать, в моем проекте
этого еще не было. До понимания "владельца" мы дошли
только сейчас, работая над проектом Индустриального комитета.
Я считаю, что это продвижение вперед.
Беседовал Валентин Анохин
ВАЛЕНТИН АНОХИН
26.03.2003
Русский Фокус