«Соло» на купальниках

- Свое дело мы открыли еще до 1992 г. Я служил на военно-морском флоте, жена работала на патенте: шила купальники для кооператива. В качестве сырья использовались нижние юбки из вискозы - подъюбники. Все ее налоги составляли 60 руб. в год. Рентабельность достигала 1000%. Но было одно неудобство: мне приходилось через всю Москву ездить за материалом к работодателю. Тогда мы решили сами искать материал, сами продавать готовые изделия.

- С реализацией в те времена все было просто. Но где вы брали материал?

- Скупал по московским магазинам те самые подъюбники. Купить ткань напрямую у фабрики «Красная Заря» было практически невозможно. Из одной половинки подъюбника выходил один купальник. Подъюбник стоил 2,5 руб., половинка - 1,25 руб. Плюс полрубля на работу, копеек двадцать на нитки и резинки. Готовый купальник уходил за 25 руб. Но очень хотелось шить из нормального материала, а не из готового нижнего белья.

- С такой прибылью можно было расширяться.

- Что мы и сделали. Поначалу все свободные деньги тратили на покупку оборудования, а в 1994 г. перенесли производство из собственной квартиры в Дом офицеров в нашем военном городке в Дмитрове. Арендовали комнату 36 кв. м, где одновременно кроили, шили и складировали. К тому времени на рынке наконец появился поставщик настоящих качественных тканей для купальников. Мы должны были научиться работать с этим материалом. Жена по образованию библиотекарь, я - инженер-математик. Консультироваться было не с кем, учебников не было. Учились сами, перепортили кучу материала. Тем временем в народе заговорили о лайкре, которую поначалу называли и ликра, и лускра, и луйкра.

- Тогда-то вы и вышли на «Дюпон»?

- Это оказалось очень просто. Я искал лайкру, мне дали какой-то телефон в Москве и сказали, что это «Дюпон» - иностранная компания. Я думал, это контора, которая купила лайкру и не знает, что с ней делать. Даже не знал, что лайкра - это волокно. Тканью они вообще не торговали, а держали образцы материала, в котором использовалась эта нить. Я оказался первым покупателем их ткани. Склада как такового у них не было. Двое ребят канцелярскими ножницами отрезали мне куски прямо от образцов. Первая долларовая купюра из тех, что я принес, теперь хранится у них в рамочке. А я сложил ткань в полиэтиленовые пакеты и поехал домой общественным транспортом - машины у меня не было. До сих пор помню те ощущения: добыча, удача, победа.

Александр Малюгин готов одеть в свои купальники
все население России
(Фото: Борис БАБАНОВ)

- С поставщиками больше нет проблем?

- Нет. Работаем в основном с иностранными компаниями из Европы. Фурнитуру покупаем во Франции: прозрачные силиконовые бретельки, застежки, пряжки. Денег жалко ужасно. Все это можно делать в России, но подобная индустрия здесь просто отсутствует.

- Как складываются отношения с чиновниками?

- Очень актуальный вопрос. В октябре мы переехали в новое производственное помещение - этаж на трикотажной фабрике в Дмитрове. Для того чтобы получить разрешение на размещение производства, нужно провести санитарно-гигиеническое исследование: измерить электромагнитные излучения, шумность, освещенность. Еще в июле мы начали ходить в СЭС Дмитровского района, чтобы заказать такое исследование. Нас футболили то на неделю, то на месяц. Тогда мы обратились в Торгово-промышленную палату, они провели исследование и дали положительное заключение. Но в районной СЭС отказались выдать разрешение, потому что не они получили деньги за исследование. Пришлось идти в областную. Теперь мы узнали, что разрешение на размещение производства - это еще не все. Нужно получить разрешение на начало производства.

- Неужели в каком-нибудь законе написано про два вида разрешений?

- В законе «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения», на который ссылается СЭС, об этом ни слова. Они вообще не наделены полномочиями что-либо разрешать или запрещать. Но на этом история с СЭС не заканчивается. Для того чтобы продавать свою продукцию, мы должны получить гигиенические сертификаты. Этим ведает та же СЭС. 27 декабря у нас закончился срок действия старых сертификатов, а новые мы получить не можем, и сегодня продаем то, что было выпущено до этой даты.

- Вам отказываются выдать сертификаты?

- Схема их получения такова. Отдаете документы на изделие и образцы в центр сертификации при СЭС, оплачиваете экспертизу - в нашем случае 5200 руб. После получения гигиенического сертификата нужно идти в такой же центр сертификации при Госстандарте, получать сертификацию на соответствие ГОСТу. В итоге проходит неделя, другая, третья. В конце января мы должны начать продавать свою новую коллекцию. А мы все еще ждем сертификаты. Это просто бумаги, они ничего не дают бизнесу, в них нет никакого смысла.

(Фото: Борис БАБАНОВ)

- Разве гигиенический сертификат не гарантирует безопасность продукции?

- Кто проверяет, что экспертизу проходили те же изделия, что и поступили в продажу? У нас 95% товаров должны пройти государственную гигиеническую экспертизу, на Западе - 5%. За качество и безопасность там отвечают профессиональные ассоциации, например, производителей трикотажа.

- Вы хотите сказать, что эта схема нужна лишь для прокорма чиновников?

- В российской бюрократии сложилась определенная система. Создать госконтору и придумать для нее правила, которые позволят ей выкачивать деньги из бизнеса. Процедура каждый год ужесточается, и пройти ее законным путем становится фактически невозможно. Если бы мы начинали свое дело сегодня и все делали бы легально, никакого бизнеса не состоялось бы. А нелегально - пожалуйста. Последнее предложение, которое я слышал, - 6800 руб. за сертификаты гигиенический и соответствия, на каждую группу товаров (у нас четыре). Все будет сделано очень быстро. А год назад получение гигиенических сертификатов обошлось нам в 20 тыс. руб. Обо всем этом я написал гражданину Путину, работающему по контракту президентом России. После чего мне в панике позвонила одна из заместителей областного санитарного врача: какие проблемы, приезжайте к нам, все сделаем. Сделали, хорошо, но больше ничего не изменилось, система осталось той же.

- Как вы относитесь к новому налоговому законодательству?

- Когда принимали Налоговый кодекс, главным аргументом «за» было то, что снижался налог на прибыль. В результате наш налог на прибыль вырос на 7,5%. Потому что была отменена инвестиционная льгота, по которой при покупке нового оборудования его стоимость вычиталась из налога. В значительной степени мы развивались именно благодаря этой льготе. Заработали деньги - приобрели оборудование. Теперь мы не можем себе этого позволить. Нам предлагают обращаться в лизинговые компании. Лизинг - хорошее дело, но не в швейном бизнесе. Когда я прихожу в лизинговую компанию и говорю, что мне надо купить швейное оборудование, они руками разводят: а что это такое, а как оно окупится?

Мы посчитали, во что нам обошелся новый Налоговый кодекс. Мы заплатили налогов в 2,5 раза больше, чем в 2001 г. И если раньше мы развивались, то теперь затыкаем дыры. Каждый месяц в двадцатых числах ищем деньги на уплату налогов. Вместо того чтобы аккумулировать деньги на покупку оборудования, мы вытаскиваем их из оборота - на налоги. Я еще не говорю о росте таможенных платежей. Суммировав это, мне только руками остается развести: поработали над страной! Создали условия.

(Фото: Борис БАБАНОВ)

- Часто ли берете кредиты?

- Постоянно. У нас безукоризненная кредитная история на протяжении восьми лет. Нам дают деньги под минимальный процент - 18% годовых в валюте. Это считается очень выгодно. Но раньше мы занимали на покупку сырья и оборудования, а сейчас - на пополнение оборотных средств.

- Как теперь развиваться? Нельзя же уповать на то, что в скором времени изменится налоговое законодательство.

- Мы всерьез взялись за управленческий учет. Оптимизируем всю финансовую структуру. Становимся более собранными, жесткими.

- Расширяете клиентскую базу?

- Наш клиент - оптовик. В конечном итоге мы боремся не за его деньги, а за деньги розничного покупателя. «Допрашиваем» каждого клиента. Мы должны быть уверены, что он возьмет именно тот товар, который у него продастся. И знаем, где он будет продаваться, как он будет размещен и т.п. Выпускаем каталоги, информируем, поддерживаем постоянную связь с клиентами, чтобы каждый из них стал нашим постоянным партнером.

- А почему раньше уходили?

- Потому и уходили, что после того, как клиент оплачивал товар, ни его судьба, ни судьба нашего товара нас совершенно не интересовала. Это было большой ошибкой.

- Вы и ваша супруга - совладельцы компании. Как вы думаете, реально ли сегодня добиться успеха в собственном бизнесе, не имея ни связей, ни серьезного стартового капитала?

(Фото: Борис БАБАНОВ)

- У меня есть клиентка в Зеленограде, которая одна воспитывает двоих детей. Потеряв работу, она открыла собственный магазин белья. Крохотный, под автоэстакадой. Но она настолько хорошо знает ассортимент, понимает потребности покупателя, что у нее все получается. В последней партии она заменила буквенные артикулы на словесные: «гарем», «одалиска» и т.д. Покупатели с удовольствием использовали именно эти термины. Все скупили. Вот это настоящий предприниматель. Она не жалуется на жизнь и борется до последней возможности. Для того чтобы страна жила стабильно, таких, как она, предпринимателей малого бизнеса должно быть много. Но их доля год от года снижается. Выдерживают только самые упорные, одержимые.

- Задача бюрократического государства - контроль над такими вольными птичками. Оно не ставит цель их разорить - просто иначе не может.

- Откуда такое отношение? Возможно, это атавизм. Но жизнь в мире меняется, бизнес идет вперед. А мы отстаем все больше и больше.

ДОСЬЕ «ДХ»

Мануфактура Малюгина

Годовой объем производства - 70 тыс. изделий, 1 млн долл.

Годовой оборот в 2002 г. - 25 млн руб.

Сумма налоговых отчислений в 2002 г. - 6 млн 300 тыс. руб.

Размер и количество производственных площадей - 600 кв. м.

Филиалы и представительства - Новосибирск, Красноярск.

Численность персонала - 55 человек.

Из них рабочих - 40 человек.

Зарплата рабочих - от 6 тыс. до 11 тыс. руб.

Юлия ИГНАТЬЕВА
27.01.2003  Деловая хроника