Собачья грусть
Корейская традиция вредит международному имиджу страны
Русский пьет водку, закусывая соленым огурцом. Француз
любит лягушек. Кореец ест собачье мясо. Все это, конечно,
стереотипы, но они не совсем уж безосновательны. Корейцы
действительно едят собак.
Строго говоря, в своем пристрастии к собачьему мясу они не
одиноки - едят собак и в Южном Китае, и во Вьетнаме, и в Полинезии.
Этнографы видят в пристрастии к собачатине еще одно подтверждение
давних связей корейцев с Юго-Восточной Азией, ведь ни северные
китайцы, ни японцы собаку пищевым животным не считают. Надо
отметить, что корейцы никогда не употребляют в пищу домашних
собак: печальный конец ждет только специально выращенных на
фермах животных.
Корейские повара разработали множество способов приготовления
собачатины. Из нее можно, например, поджарить шашлык с овощами
и имбирем. Это блюдо в дорогих ресторанах обычно доводится
на газовой плитке непосредственно перед посетителем, а едят
его так же, как корейский шашлык «пулькоги», - завертывая
мясо в листья салата. Из собачьего мяса можно приготовить
и сладко-острый соус, немалой популярностью пользуется и ликер
(якобы лечебный), но чаще всего из собачатины варят суп, который
известен в корейской кулинарии под названием «посинтхан»,
т. е. «суп долголетия». Считается, что суп этот чрезвычайно
полезен для здоровья и способен продлевать жизнь. Утверждают
также, что он повышает мужскую потенцию (свойство, которое
традиционная корейская медицина приписывает едва ли не всем
экзотическим блюдам). Есть суп из собачатины положено в душные
дни корейского лета, когда температура порою доходит до +40,
а влажность - до 100%. Собачье мясо помогает легче переносить
духоту.
Первые упоминания об употреблении собачьего мяса в пищу относятся
еще к IV в., а в современной Корее собачатина является четвертым
по популярности видом мяса, уступающим лишь свинине, говядине
и курятине. За год в стране потребляют 8400 т собачьего мяса
(в среднем по 25 т в день), а блюда из этого продукта готовят
6000 ресторанов. Заметим, кстати, что необоснованны страхи
тех иностранных туристов, которые боятся, что их накормят
собачьим мясом под видом, например, баранины. Это настолько
же маловероятно, насколько маловероятна, скажем, подмена в
русском ресторане минтая севрюгой. Собачье мясо стоит дорого
- во много раз дороже, чем баранина или говядина. Порция «супа
долголетия» обойдется не менее чем в 20 000 вон ($15) на человека.
По корейским меркам это достаточно солидная сумма, ведь в
сеульском ресторане средней руки можно основательно пообедать
за $4-6. К тому же в последние годы цены на собачье мясо быстро
растут, увеличиваясь на 20-25% в год - куда быстрее, чем цены
на другие виды мяса.
На протяжении веков корейцы спокойно ели собак и не испытывали
по поводу своих специфических кулинарных пристрастий никаких
особых комплексов. Однако в последние годы ситуация изменилась,
и вопрос «есть или не есть» оказался в центре острых политических
дискуссий. В жизнь вошли 20-30-летние горожане, детство и
юность которых прошли в стране, радикально преобразованной
«экономическим чудом» и во многом американизированной. Они
выросли на западной культуре, западные фильмы и книги убедили
их в том, что собака является «лучшим другом человека», а
никак не ценным источником животного белка и прочих полезных
питательных веществ (отражением этого стал быстрый рост числа
домашних собачек - в основном комнатных пород, мелких и костлявых).
Для молодых корейцев «суп долголетия» является пережитком
варварского прошлого, от которого следует отделаться, и побыстрее.
Вдобавок, несмотря на свойственный им порою национализм,
корейцы крайне чувствительны к тому, что думают и говорят
об их стране за рубежом. Отчасти это отражает немалую зависимость
корейской экономики от внешних рынков, но основной причиной
такой гиперчувствительности является скорее «комплекс выскочки».
Совсем недавно войдя в привилегированные ряды стран «первого
мира», корейцы, похоже, еще не совсем освоились со своим новым
положением и очень боятся случайно поступить «не по правилам».
Понятно, что использование собак в пищу западным «правилам»
никак не соответствует, и с 1980-х гг. корейцам об этом все
чаще напоминают, причем обычно в самой бесцеремонной форме.
Западные группы защиты животных постоянно устраивают шумные
кампании в защиту беспомощных собачек, поедаемых «корейскими
варварами». Излишне говорить, что о судьбе не менее беспомощных
йоркширских поросят или новозеландских овечек никто аналогичной
заботы не проявляет. Не обошлось и без вездесущей Брижит Бардо
- отставная секс-бомба, ставшая главной защитницей «прав животных»,
периодически обрушивает на корейских гурманов мегатонные заряды
своего негодования.
Зарубежным критикам не кажутся убедительными рассуждения
корейской печати о том, что по своим морально-нравственным
качествам и интеллектуальному уровню собаки в принципе не
слишком-то отличаются от свиней или, скажем, быков. Не действуют
на них и доводы, что, дескать, корова тоже где-то считается
священным животным, но это не мешает европейцам любить бифштексы.
Не производит на них впечатления и вполне справедливая информация
о том, что корейцы не поедают своих домашних питомцев, а используют
в пищу специально выращенных собак «мясных» пород, которых
разводят на специальных собачьих фермах. Возмущенные письма
протеста из Огайо, Иллинойса и прочих Мичиганов продолжают
поступать во все корейские учреждения, которые имеют хотя
бы самое отдаленное отношение к «собачьей проблеме».
В преддверии Олимпийских игр 1988 г., которые для Кореи должны
были стать пиаровской акцией планетарного масштаба, официальному
Сеулу пришлось принимать меры по спасению национального престижа.
Рестораны, специализирующиеся на блюдах из собачьего мяса,
незадолго до Игр было приказано убрать из крупных городов
и спрятать в глубинке, подальше от глаз западных туристов.
Вдобавок этим ресторанам было запрещено включать блюда из
собачьего мяса в «открытое» меню. Готовить они его могли,
но только... «по специальной просьбе посетителей». Оба эти
запрета формально действуют и по сей день, хотя в последние
годы полиция смотрит на их нарушения сквозь пальцы.
11.06.2002
АНДРЕЙ ЛАНЬКОВ
Русский Фокус №19(56)