Восток встречается с Востоком

Индийская роскошь и японская простота стиля ар-деко делают его неподвластным капризам моды.

У богатых наследников богатый выбор. Можно продолжить дело предков. Можно перебросить капиталы в новый бизнес. В конце концов, их можно профуфукать, проиграть в карты, спустить на скачках. Дейзи Феллоуз, урожденная Маргерит Десаз, унаследовавшая империю швейных машинок Singer, вложила состояние в себя. Инвестиция оказалась на редкость удачной - при жизни ее постоянно зачисляли в десятку-двадцатку-тридцатку самых элегантных женщин мира (рядом с ней числились Коко Шанель, Марлен Дитрих и герцогиня Виндзорская), а после смерти (1962) Дейзи Феллоуз стали называть одной из создательниц "искусства стиля" (другие создательницы - из того же легендарного списка) и женщиной, определившей облик эпохи. Само ее имя стало практически синонимом стиля ар-деко, а ее появления в свете - историческими событиями с богатой предысторией и далеко идущими последствиями. В 1936 году мексиканский миллионер Карлос де Бейстеги устроил в Венеции грандиозный бал-маскарад в честь реставрации Palazzo Labia. Этот бал запомнился в основном благодаря "индийскому колье" Дейзи Феллоуз. Легенда гласит, что это экстравагантное украшение "в восточном стиле" из изумрудов, сапфиров, рубинов и бриллиантов, изготовленное фирмой Cartier по специальному заказу Дейзи Феллоуз, сама она надевала только один раз. Этого раза оказалось достаточно, чтобы пошатнуть устои западного ювелирного вкуса.

Восточная мода существовала на Западе всегда, но приходила волнами. Последний "приход Востока" состоялся на рубеже XIX-XX веков. К этому времени Запад переживал очередное увлечение Индией и Персией, которые при всех своих различиях слились в западном сознании в единое экзотическое целое. Все началось с литературы. В 1859 году малоизвестный английский писатель Эдвард Фитцджеральд опубликовал сборник очень вольных переводов средневекового персидского поэта Омара Хайяма, воспевавшего изобилие, роскошь, радости жизни и откровенный гедонизм. Фитцджеральд открыл персидского классика, а переводы Фитцджеральда открыл и популяризировал художник и поэт Данте Габриэль Россетти, прародитель стиля модерн. Британское завоевание Индии еще больше подогрело интерес к Востоку, и пышный орнаментальный восточный стиль последовательно завоевывал все сферы западного искусства - живопись, архитектуру, дизайн, моду, музыку. Одним из кульминационных моментов этого экзотического праздника жизни стала премьера балета Николая Римского-Корсакова "Шехеразада", которая состоялась в 1910 году в рамках парижских "Русских сезонов" Сергея Дягилева. Костюмы и декорации Льва Бакста к этой постановке так поразили современников, что их мотивы можно обнаружить даже в изготовленном два с половиной десятилетия спустя "индийском колье" Cartier. А мастерам Cartier было с чем сравнивать. Луи Картье, заведовавший в начале века парижским отделением фирмы, собрал одну из самых значительных частных коллекций персидских миниатюр. Но самое главное, на протяжении всей своей истории фирма работала с драгоценностями с Востока, а с начала XX века стала выполнять заказы индийских клиентов. В Индии не существует понятия "фамильные драгоценности" - ценность имеют только металл и камни. Подарить дочке на свадьбу бабушкин перстень - дело обычное для Европы - в Индии немыслимо, поэтому каждое поколение из "материала заказчика" ювелиры создают новые украшения. В 1925 году Cartier выполнили свой самый крупный индийский заказ - ожерелье для магараджи Патиалы с центральным бриллиантом в 234,69 карата. Но даже на фоне столь славной истории колье Дейзи Феллоуз остается самым знаменитым "индийским" произведением Cartier.

Индийской традиции колье обязано своей формой и способом обработки камней - вместо привычной для Европы огранки здесь применяется резьба в виде ягод и листьев. К декорациям Бакста восходит необычный набор камней - в настоящем индийском украшении не может быть сапфиров, в Индии считают, что они приносят несчастье. Тяжелое пестрое колье с "грубо" обработанными камнями ознаменовало окончательную победу экзотического восточного стиля. В двадцатые годы, когда Cartier только начали работать с неограненными камнями и использовать контрастные цветовые комбинации, это еще казалось вызывающим варварством. "Индийскому колье" предшествовала целая серия подобных украшений, но меньшего размера и гораздо более строгих форм, которая за пестроту и "фруктовую резьбу" получила название Tutti Frutti.

Собственно говоря, ко времени создания Tutti Frutti Запад испытал не одно, а целых два восточных влияния. В конце XIX века шотландский архитектор и декоратор Чарльз Ренни Макинтош увлекся японской эстетикой скупых форм и чистых линий. О Японии тогда было известно немного, лаконичная простота японского искусства произвела на западных художников сильнейшее впечатление. Макинтош стал не только родоначальником дизайна в современном понимании этого слова, в дизайне он положил начало аскетическому направлению, которое подхватили Ле Корбюзье, русские конструктивисты, немецкое архитектурное объединение "Баухаус" и голландская группа De Stijl. В последствии это направление развилось в современный минимализм и определяет лицо таких влиятельных школ дизайна, как скандинавская и западногерманская. В двадцатые годы вдохновленный Японией минимализм и тяготеющий к индийской пышности модерн встретились, и из их союза родился стиль ар-деко, сочетающий геометрическую простоту форм с подчеркнутой роскошью отделки. И если одно из главных достоинств минимализма - его непреходящая, не подверженная влиянию времени уместность, то ар-деко - это роскошь вне капризов моды. Наглядное тому подтверждение - коллекция Delices de Cartier 2001 года. В ней есть и украшения, в которых без труда узнаются мотивы исторической коллекции Tutti Frutti и легендарного "индийского колье", и формально более сдержанные предметы, напоминающие классические образцы стиля ар-деко. А кроме того, они, как и положено произведениям ар-деко, - идеальный способ угодить своим будущим наследникам: их ценность и актуальность со временем только возрастают.

10.01.2002  Вещь N12