14 мая 2026 года Арбитражный суд Западно-Сибирского округа отдельным определением наложил судебный штраф 50 000 ₽ на компанию, подавшую кассационную жалобу. Спор был бытовой: долг за бухгалтерские услуги на 57 644 ₽. В жалобе стояли реквизиты и цитаты актов Верховного суда, Высшего арбитражного суда и трёх окружных судов: части из них в картотеке арбитражных дел не существовало, остальные оказались решениями по чужим спорам. Дело № А27-7831/2025, разбор у Право.ру.
Формулировка суда: «ответственность за достоверность сгенерированного текста несет лицо, участвующее в деле».
Штраф выписали самому обществу, а юрист, готовивший жалобу, санкций не получил. Объяснение «пожалели денег на юриста» тут не работает: юрист был. Сэкономили на приёмке – текст дошёл до третьей инстанции, и по дороге никто не открыл картотеку, чтобы пробить хотя бы номера дел.
По статье 38 закона «О рекламе» ответственность делится между рекламодателем, рекламопроизводителем и рекламораспространителем, а пострадавшая сторона вправе требовать возмещения убытков и публичного опровержения. Претензию первым получает рекламодатель, и уже он разбирается с подрядчиком по договору – ровно та же конструкция, что в кемеровском деле.
Врёт нейросеть в креативе ровно тем же способом, что и в кассационной жалобе. Управляющий партнёр юридической фирмы «Ветров и партнёры» Виталий Ветров перечисляет типовые случаи: модель приписывает товару несуществующие свойства, ссылается на несуществующие премии и исследования, воспроизводит узнаваемый чужой стиль.
93% рекламных агентств применяют ИИ-технологии – данные Аналитического центра Российской индустрии рекламы, опубликованные Ассоциацией коммуникационных агентств России (АКАР) 7 июля 2026 года. Там же цифра, которая меняет расстановку сил: 50% агентств получают от клиентов прямой заказ на создание финальных рекламных материалов с помощью ИИ. Инициатива ушла на сторону заказчика.
Компетенций при этом нет. Больше половины агентств не привлекали специалистов с ИИ-компетенциями – вторая волна исследования Комиссии по ИИ АКАР, комитета AI/ML Ассоциации развития интерактивной рекламы и АЦ РИР, ноябрь 2025 года. Инструмент есть почти у всех, а человек, умеющий проверить его результат, есть у половины рынка. Как инвестор я такую конфигурацию читаю однозначно: это отложенный счёт, и приходит он не тому, кто нажимал кнопку.
В суде – да, с мая 2026 года. Пункт 42 постановления Пленума Верховного суда от 21 мая 2026 года № 15 обязывает участника дела, представившего сведения о фактах, полученных с помощью технологий искусственного интеллекта, сообщить об этом суду. «Мы просто попросили нейросеть» перестало быть внутренним делом компании.
В рекламе такой обязанности пока нет. Координационный совет по рекламе стран СНГ создал рабочую группу по этическим стандартам только 6 июля 2026 года, а положения о маркировке ИИ-контента вступают в силу 1 марта 2027 года. Масштаб слепой зоны виден по смежному рынку: по отчёту Thomson Reuters за 2026 год 68% корпоративных юристов не знают, работают ли с ИИ их внешние юрфирмы. У пары «бренд и агентство» ровно тот же зазор.
В 2022 году в Пиксель-квесте, детском развлекательном пространстве, которое я развиваю с партнёром, мы меняли маркетолога: прежний показывал слабый результат, бизнес болтался около нуля. Нового взяли дороже и без гарантий окупаемости, а мой личный капитал уходил в минус на полгода платежей вперёд. Арифметика тут вообще не главная, работает логика «иначе никак».
Юрист для компании без юриста в штате сидит ровно в этой категории расходов. Агент бьёт по безальтернативности: между «заплатить подрядчику» и «махнуть рукой» появляется третий вариант. У агентства такая же развилка идёт по всей цепочке подрядчиков и упирается в тот же вопрос – кто принимает результат.
Те, кто пошёл в суд без юриста. Мировую базу таких случаев ведёт исследователь HEC Paris Дамьен Шарлотэн: на 11 августа 2026 года в ней 1870 дел из 41 юрисдикции, где суд сам зафиксировал выдуманную нейросетью ссылку. Истцы и ответчики без адвоката дали 1097 случаев, юристы – 725. Профессионалы ошибаются реже, и полностью риск это не снимает.
Что рутина уезжает, видно по тем, кто уже посчитал. В СОГАЗе роботы вместе с ИИ-агентами закрывают больше половины типовых страховых кейсов претензионно-исковой работы, сборы выросли на 50% к уровню 2024 года – по публикации дирекции взыскания компании в Право.ру.
Кассационную жалобу частный юрист или малая фирма в Москве пишет в среднем за 31 318 ₽ – по исследованию Экспертной группы Veta при содействии Федеральной палаты адвокатов. Штраф вышел в 50 000 ₽, примерно в полтора раза больше, чем стоит вся эта работа у людей.
Все материалы по теме заканчиваются словом «проверяйте», и почти нигде не написано, как именно. Юридическое образование тут не нужно: инструмент для первых трёх шагов один – картотека арбитражных дел, открытая база всех арбитражных споров страны, куда достаточно вбить номер.
В деле про 50 тысяч хватило бы первого шага. У агентства процедура та же, только вместо картотеки открытые источники по продукту: свойства сверяются с документацией производителя, премии – с сайтом премии, цитаты – с публикацией.
Российский штраф исходный тезис не опровергает, он показывает цену входа. Возражение «право сложнее кода, там другая цена ошибки» верно ровно наполовину: цена ошибки и правда другая, только предъявляют её тому, кто документ принял, и в кемеровском деле нанятый юрист не спас никого.
Для рекламного рынка вывод тот же: приёмка – это то, что уходит клиенту, и счёт за выдумку модели придёт рекламодателю. Пока отраслевых правил раскрытия нет, защита обеих сторон живёт в договоре: перечень применяемых ИИ-сервисов, гарантия проверки фактов, компенсация расходов по искам третьих лиц. До марта 2027 года остаётся чуть больше полугода, и за этот срок такие оговорки либо станут нормой рынка, либо не станут.
Подписывайтесь на мой блог – я разбираю, какую работу компании уже отдают агентам и кому потом приходит счёт за непроверенный результат.