Спор Грефа с Яндексом закрыл закон: у «суверенного ИИ» теперь есть юридическое определение

10 дней назад глава Сбера Герман Греф заявил в Совете Федерации, что полностью отечественная ИИ-модель в России одна, а Яндекс «дообучает китайскую Qwen». Яндекс в тот же день ответил официальным опровержением. Я разбирал этот спор и тогда написал что проверить, кто прав, со стороны невозможно, а для брендов важнее другое.

В минувшее воскресенье история получила неожиданную развязку, причём не от участников спора. 26 июля Президент РФ подписал закон о поддержке развития ИИ-технологий, и в российском праве впервые появились официальные определения того, о чём Греф с Яндексом спорили на словах. Теперь у «настоящести» ИИ-модели есть два юридических сорта, и, судя по всему, каждому из спорщиков достался свой.

Что именно подписано

Федеральный закон № 243-ФЗ «О поддержке развития технологий искусственного интеллекта в Российской Федерации», опубликованный 26 июля, закладывает правовую основу для больших фундаментальных моделей ИИ: регулирует их разработку, внедрение и применение, разграничивает полномочия президента, правительства, госорганов, госкорпораций и Центробанка. Госдума приняла документ ещё 8 июля, во втором и третьем чтениях сразу, а заработает он с 1 сентября 2026 года, за исключением отдельных положений с другими сроками.

Под большими фундаментальными моделями закон понимает системы, которые содержат не менее миллиарда параметров и способны решать интеллектуальные задачи на уровне человека или выше. Ключевая же конструкция закона: два новых статуса для таких моделей.

Суверенная модель это самый строгий вариант: все компоненты должны разрабатываться и применяться в России, без использования иностранных решений. Как пояснял в эфире «Вестей» один из экспертов, суверенная модель «не имеет права использовать такие компоненты» вовсе, потому что подобные системы рассчитаны в том числе на самые критические сценарии применения.

Национальная модель это вариант мягче: допускаются зарубежные открытые компоненты, например open-source решения, но серверы, обработка и хранение данных обязаны находиться в России, в центрах обработки данных российских юридических лиц.

Общее требование для обеих категорий: пройти подтверждение соответствия российскому законодательству и «традиционным духовно-нравственным ценностям».

Каждому спорщику по статусу

А теперь самое интересное. По данным источника РБК на IT-рынке, под критерии суверенной модели подходит разработка Сбера, а под национальную Яндекса.

Если вспомнить июльский спор, картина складывается почти ироничная. Греф настаивал, что полностью отечественная модель одна, и упрекал Яндекс в надстройке над китайской разработкой. Яндекс отвечал, что ведёт полный цикл разработки и ни от кого не зависит. Закон, по сути, не стал разбираться, кто прав: он просто узаконил оба подхода, разведя их по разным категориям. Полный цикл без иностранных компонентов это один статус. Собственная разработка с использованием открытых зарубежных элементов это другой. Оба легальны, оба получают господдержку, оба могут работать в государственном контуре.

Вопрос «чья модель настоящая», который две недели будоражил рынок, закрыт самым канцелярским из возможных способов: настоящими объявлены обе.

Что статусы дают на практике

За юридическими формулировками стоят вполне материальные вещи.

Первое: доступ к данным. Разработчики суверенных и национальных моделей получат доступ к государственным массивам данных для обучения. Для языковых моделей это серьёзное преимущество: чем больше качественных данных, тем точнее модель отвечает, в том числе на вопросы о российских компаниях, товарах и услугах.

Второе: эксклюзивные зоны. Правительство получило право определять случаи, когда допускается применение исключительно суверенных или национальных моделей. Проще говоря, появятся сегменты, куда модели без статуса не пустят вовсе: госуправление, критическая инфраструктура, чувствительные отрасли.

Третье: рамка для контента. Закон даёт пользователям возможность маркировать аудио и видеоматериалы, созданные с применением больших моделей, а владельцев крупных интернет-площадок, от 500 тысяч пользователей, обязывает обеспечить техническую возможность такой маркировки. Формат и порядок определит соглашение между пользователем модели и владельцем площадки. Для маркетинга и медиа это пока мягкая рамка, добровольная для авторов контента, но направление очевидно: сгенерированное постепенно перестаёт быть неотличимым по умолчанию.

Примечательно и то, чего в итоговой версии закона нет: из документа исчезла третья категория, «доверенная» модель с ещё более жёсткими требованиями, чем у суверенной. Регулятор ограничился двумя ступенями.

Что это значит для брендов

На первый взгляд, закон о статусах моделей выглядит как история про отношения разработчиков с государством, а не про маркетинг. Но у неё есть прямые последствия для всех, кто работает с видимостью бренда в нейросетях.

Российский рынок ИИ юридически закрепляется как минимум двухполюсным. Сбер и Яндекс теперь не просто конкуренты, а носители разных официальных статусов, каждый со своей господдержкой, своим доступом к данным и своими зонами применения. Это значит, что ни одна из моделей в обозримой перспективе не «схлопнется» и не уступит место другой: обе продолжат отвечать миллионам пользователей на вопросы о товарах, услугах и компаниях, и отвечать по-разному, потому что учатся на разных данных.

Доступ к государственным массивам со временем сделает ответы этих моделей о российской фактуре подробнее и увереннее. Чем больше модель знает, тем охотнее она даёт конкретные рекомендации, и тем важнее для компании, что именно модель знает о ней.

Практический вывод для бизнеса остаётся тем же, что и после июльского спора, только теперь он закреплён законодательно: моделей несколько, они разные, и это надолго. Проверять, что каждая из них отвечает про ваш бренд, нужно отдельно, а не по одной «главной». Вручную это трудоёмко, поэтому задачу обычно отдают сервисам мониторинга AI-видимости: например, brandfound замеряет упоминания и тональность бренда сразу по девяти нейросетям, включая GigaChat и оба режима Алисы, и показывает расхождения между ними.

Греф в том самом выступлении говорил, что хотел бы видеть в России пять-шесть игроков, разрабатывающих модели. Закон пока зафиксировал конструкцию скромнее: две категории и, по оценкам рынка, по одному флагману в каждой. Но сама рамка открыта, статус может получить любой разработчик, дотянувшийся до требований. Так что спор о том, чья модель настоящая, закончился, а конкуренция за то, чьи ответы будет читать пользователь, только начинается.