Суперпозиция. Почему одной суперсилы человеку недостаточно

Есть модное слово — суперсила.

На встречах, собеседованиях, тренингах людей любят спрашивать:

— В чём твоя суперсила?

И человек начинает перечислять: я умею договариваться, быстро думаю, чувствую людей, умею зарабатывать, не боюсь рисковать, могу работать сутками.

Красиво.

Только с возрастом я всё меньше верю в суперсилу как в главный ресурс человека. Потому что в какой-то момент начинаешь замечать одну довольно неприятную вещь.

Ты вроде бы один. Паспорт один, тело одно, имя одно. А внутри тебя временами живёт целая компания. Причём между собой эти люди не всегда даже знакомы.

Один человек в тебе прекрасно ведёт переговоры на миллионы. Другой боится позвонить женщине и пригласить её на ужин. Один спокойно принимает серьёзные решения. Другой ночью лежит и думает, что завтра всё рухнет. Один умеет зарабатывать, а другой панически боится стать бедным.

И вот здесь начинается самое интересное.

Допустим, мужчина познакомился с женщиной. Она ему нравится. Ничего катастрофического не происходит — нужно просто написать сообщение и предложить встретиться.

Он взрослый человек. У него уже были отношения, знакомства, отказы, расставания. Он прекрасно понимает, что отказ женщины не приводит к остановке сердца и уж тем более к ликвидации Российской Федерации.

Но рука почему-то не тянется к телефону.

Он чувствует страх.

И если достаточно внимательно за собой наблюдать, в какой-то момент возникает очень странное ощущение:

— Это как будто боюсь не я.

Кто-то во мне боится.

Причём я уже могу на него посмотреть. Я понимаю его логику. Знаю, чего он опасается. Иногда мне вообще смешно от того, чего он боится. Но для него самого этот страх абсолютно настоящий.

То же самое происходит с деньгами.

Человек за свою жизнь несколько раз оставался практически без денег. Потом снова зарабатывал. Потом терял. Находил новую работу, запускал бизнес, подрабатывал, садился за руль такси, занимал, отдавал долги, снова поднимался.

То есть опыт уже много раз доказал ему простую вещь: бедность — это не смерть.

Более того, он знает дорогу обратно.

Но где-то внутри продолжает жить человек, который страшно боится стать бедным. И вот этот внутренний бедняк начинает подсказывать решения:

— Не инвестируй.

— Не рискуй.

— Не уходи с ненавистной работы.

— Не покупай.

— Не начинай.

— Сохрани последнее.

А потом происходит удивительная вещь. Человек настолько долго принимает решения из страха бедности, что постепенно именно к бедности и приходит.

Не потому, что Вселенная услышала его мысли и решила исполнить заявку. Всё гораздо прозаичнее.

Если решения постоянно принимает испуганная часть личности, результаты со временем начинают соответствовать её картине мира.

И тогда возникает другой вопрос.

Если внутри меня существует несколько таких состояний, характеров, ролей, субличностей — называйте их как хотите, — кто должен ими управлять?

Психология давно описывает человека как сложную систему состояний и частей. Я не пытаюсь здесь придумать новый диагноз или медицинскую теорию.

Меня интересует совершенно другой вопрос.

Практический.

Где должен находиться сам человек по отношению ко всему этому внутреннему населению, которое всего боится?

И вот здесь появляется слово, которое мне нравится гораздо больше, чем «суперсила».

Суперпозиция.

Для меня суперпозиция — это не ещё одна, самая сильная личность внутри человека. Не внутренний директор, который однажды победил всех остальных и занял главное кресло.

Потому что тогда ничего принципиально не изменилось бы. Просто одна субличность захватила власть над другими путем усиленного внимания и наблюдения.

Суперпозиция должна находиться вообще в другой плоскости.

Это положение, из которого человек способен одновременно видеть свои состояния, понимать их, использовать, но не обязан становиться одним из них.

Сейчас во мне кто-то боится.

Сейчас кто-то злится.

Сейчас один хочет всё бросить.

Другой хочет немедленно доказать всем свою правоту.

Третий решил сегодня стать Наполеоном.

Но я способен видеть их одновременно. И решение принимаю уже не изнутри одного из этих состояний. Вот это принципиальная разница.

Здесь мне интересна одна библейская аналогия.

Бог в Библии не является ещё одним персонажем собственного мира. Он не стоит где-то рядом с людьми, ангелами, царями и пророками в одной очереди. Его положение относительно созданного мира принципиально иное.

Он видит систему целиком.

Если убрать отсюда религиозный спор и оставить сам принцип, получается очень точная модель суперпозиции.

Человеку, возможно, необходимо обнаружить внутри себя не ещё одного персонажа, а такое положение относительно собственных персонажей, из которого они видны одновременно.

Я бы даже назвал это своеобразным божественным открытием в себе.

И здесь важно не скатиться в примитивное:

— Я Бог.

Нет.

Речь вообще не об этом.

Речь о том, чтобы обнаружить в себе положение, которое по отношению к твоему внутреннему миру устроено иначе, чем отдельные его жители.

Оно видит боящегося, но само не обязано бояться.

Видит жадного, но не обязано становиться жадным.

Видит влюблённого, но не теряет вместе с ним голову.

Видит агрессивного, но само решает, нужна сейчас агрессия или нет.

Видит человека, который боится бедности, но понимает, что страх бедности — это ещё не бедность и даже не реальность.

Вот это положение я и называю суперпозицией.

Большинство людей всю жизнь пытаются усиливать свои внутренние фигуры. Делают их смелее, богаче, умнее, увереннее. Прокачивают навыки, учат продавать, выступать, руководить, соблазнять, зарабатывать, держать удар.

Это и называется сегодня развитием суперсил.

Но взрослому человеку, как мне кажется, необходимо нечто большее.

Ему нужна суперпозиция, из которой он сможет пользоваться всеми своими силами, но не становиться их заложником. Потому что иногда тебе действительно нужен осторожный человек внутри. Он заметит риск.

Иногда нужен агрессивный. Он позволит защитить границы.

Иногда нужен романтик. Без него жизнь превращается в бухгалтерию.

Иногда нужен тот самый бедняк, который хорошо помнит цену деньгам. А иногда нужен наглец, которому совершенно всё равно, что о нём сейчас подумают. Проблема не в существовании этих частей. Проблема начинается тогда, когда одна из них захватывает управление и объявляет:

— Я и есть ты.

Человек говорит:

— Я боюсь.

Может быть.

Но, возможно, точнее было бы сказать:

— Я вижу в себе того, кто сейчас боится.

Это уже совершенно другое положение. В первом случае страх управляет человеком. Во втором случае человек способен наблюдать страх. В первом случае он находится внутри состояния. Во втором — состояние находится в поле его зрения.

Между этими двумя конструкциями всего несколько слов. Но иногда в этих нескольких словах помещается огромная часть человеческой свободы.

Поэтому сегодня я бы спрашивал человека уже не:

— В чём твоя суперсила?

Мне интереснее другой вопрос:

— А есть ли у тебя суперпозиция, из которой ты способен этой суперсилой управлять?

Потому что сила без управления довольно быстро становится слабостью. Ум без суперпозиции превращается в бесконечные сомнения.

Смелость — в безрассудство.

Осторожность — в трусость.

Экономность — в нищету.

Амбиции — в невроз.

Любовь — в зависимость.

Даже дисциплина способна однажды превратить человека в собственного надзирателя.

Поэтому настоящая взрослая задача, возможно, состоит вовсе не в том, чтобы наконец найти внутри себя одну идеальную личность.

Задача в другом.

Обнаружить в себе то положение, из которого ты способен видеть весь собственный внутренний мир и не отдавать окончательное решение первому персонажу, который громче остальных закричал.

Вот тогда появляется возможность настоящего управления собой. 

Не тогда, когда человек перестаёт бояться, а когда он видит того, кто в нём боится.

Не тогда, когда он больше никогда не бывает слабым, а когда понимает, кто именно в нём сейчас ослаб.

Не тогда, когда уничтожает внутренние противоречия, а когда перестаёт автоматически превращаться в каждое из них.

Возможно, именно в этот момент человек впервые начинает понимать, почему всю жизнь в разных обстоятельствах он был таким разным.

И почему иногда совершенно искренне обещал себе одно, а через неделю делал противоположное.

Просто обещание давал один.

А исполнять его пришёл другой.

Поэтому суперсила отвечает всего лишь на вопрос:

что я могу?

А суперпозиция задаёт вопрос намного серьёзнее:

кто во мне сейчас решает, что делать со всем тем, что я могу?

И, пожалуй, именно с этого вопроса начинается настоящее управление собственной жизнью.