100 000 деревьев за год: как лесовосстановление стало федеральным бизнесом с франшизой и зелёными токенами

Артём Тутынин – эксперт в области компенсационного лесовосстановления, предприниматель и основатель проекта цифрового леса

Пару лет назад мы были локальным алтайским проектом по выращиванию саженцев. Сегодня вместе с партнёрами вышли за отметку 100 000 высаженных деревьев за год, строим федеральную сеть питомников и готовим модель, где каждое дерево получает цифровой след.

Почему лесовосстановление стало бизнесом, а не разовой акцией

Давайте посмотрим на рынок лесовосстановления детально, у него есть всё, что нужно для масштабирования:

1. спрос со стороны государства и крупного бизнеса;
2. дефицит качественного посадочного материала;
3. огромный фонд земли, который простаивает;
4. задачи по компенсационным проектам, где важны сроки, приживаемость и документы, а не красивые фотографии у лунок с лопатой в руках.

Но есть и другая сторона. Этот рынок долго жил фрагментами. Где-то был сильный питомник, но не было продаж. Где-то были заказчики, но не хватало команд на местах. Где-то умели выращивать сеянцы, но не умели работать с контрактами и логистикой. Мы пошли от обратного и стали собирать не отдельный питомник, а целую систему.

«Компенсационное лесовосстановление должно быть прозрачным: у каждого дерева должны быть экономика, география и цифровой след» – Артём Тутынин.

Для нас это рабочее правило. Если дерево высажено, нужно понимать, где растёт, кто отвечал за посадку, какой материал использовали, как шёл уход и что происходит с участком через сезон, год, три.

Почему сделали ставку на франшизу лесовосстановления

Один питомник не может закрыть федеральный спрос.  

Россия – крупнейшая страна мира по территории, и это означает колоссальное разнообразие климатических зон, почв, природных условий и логистических маршрутов.

В Алтае, Кузбассе, Ростовской области, Смоленске – разные почвы, климат, сроки посадки, логистика и стоимость рабочих рук. Централизованная модель здесь быстро упрётся в потолок.

Поэтому пошли в сторону партнёрской сети. Так появилась франшиза лесовосстановления. 

Франшиза «Сибирский клуб» – готовая бизнес-модель «под ключ», которая позволяет человеку без опыта в агрономии запустить прибыльный «зелёный» бизнес в своём регионе. Мы убрали главную головную боль любого предпринимателя – поиск клиентов. Сами обеспечиваем партнёров заказами.

Цель была простой: создать модель, при которой наш партнёр начинает зарабатывать с первого года, а мы получаем надёжного исполнителя в регионе, способного закрывать крупные контракты.

Как это работает на практике: кейс партнёра и путь франчайзи

Лучше всего модель иллюстрирует пример нашего первого партнёра из Москвы. Он занимается поставками медоборудования, то есть от сельского хозяйства был максимально далёк. Мы подобрали ему участок на Алтае, чтобы на старте лично курировать процесс. Результат за год: на его земле высажено уже 107 тысяч деревьев, а параллельно заложен собственный питомник на миллион сеянцев.

Для человека без аграрного прошлого это выглядело почти как прыжок в новый мир. Но именно в таких кейсах видно, что система работает, когда в ней есть технология, дисциплина и понятная экономика.

Наша тендерная команда мониторит госзакупки, отдел продаж работает с корпорациями и застройщиками. Заключаем форвардные контракты – например, один из питомников уже полностью законтрактован под нужды угольных разрезов Кузбасса. Партнеру остается самое главное – качественно выполнять работу на земле, а мы в этом помогаем. Обучаем агротехнике, предоставляем сертифицированный материал и даём чёткие инструкции, вплоть до того, когда можно косить траву между рядами, а когда она нужна для естественного затенения.

Как устроена экономика посадки деревьев

На старте партнёр зарабатывает на услуге посадки. Пока его собственный питомник набирает силу, даём объём работ в регионе и поставляем посадочный материал. Это позволяет не ждать несколько лет, пока подрастут свои сеянцы, а входить в выручку уже в первый сезон.

Если брать среднюю модель по действующим расчётам, то чистая прибыль с одного гектара посадок после расходов и роялти держится в диапазоне 220–250 тысяч рублей. При загрузке от 40 гектаров в год это уже 8,8–10 млн рублей чистой прибыли. Дальше подключается второй контур дохода. На третий год начинает работать питомник. Даже продажа 50 тысяч двухлетних сеянцев по цене 20–30 рублей даёт ещё 1–1,5 млн рублей, а на трёх гектарах можно вырастить свыше 500 тысяч сеянцев.

При нормальной загрузке, хорошей агротехнике и без просадок по качеству общая рентабельность по отдельным проектам доходит до 120–130%. Но здесь всегда делаю оговорку. Лесной бизнес не любит упрощений. Ошибка с участком, водой, сроками посадки или уходом легко съедает красивую статистику. 

Когда стоишь в питомнике в июльскую жару, быстро понимаешь: деревья не впечатляются презентациями. Им нужна влага, тень и уход по графику.

Также стоит учитывать рост стоимости самой земли. Сельхозземля на старте может стоить скромно. Но через 5-7 лет 10 гектаров с подросшими кедрами можно продать уже не за 2-3 млн, а за 30-50 млн рублей. Это долгосрочная инвестиция, которая, в отличие от многих других активов, буквально растет сама по себе.

Зачем лесу IT-платформа и цифровой лес

Лесовосстановление кажется простым только со стороны. На деле здесь десятки переменных: сроки, погода, поставки, качество материала, загрузка бригад, фотофиксация, уход, сверка с контрактами. Если всем этим управлять в таблицах и чатах, сеть быстро начинает буксовать.

Поэтому строим проект цифрового леса. Наша IT-платформа – «мозговой центр», собирает заказы, ведёт логистику посадочного материала, хранит базу знаний для франчайзи, помогает смотреть метеокарты и выбирать лучшее окно для работ. В жарких регионах система подсказывает схемы затенения, а в участках со сложной приживаемостью помогает корректировать режим ухода.

Для заказчика это тоже меняет картину. У него появляется не просто акт о посадке, а более понятный контур контроля. Для ESG-проектов и компаний, которые считают углеродный след, это уже не факультативная опция, а адекватное требование времени. 

Так разрозненные питомники превращаются в единую сеть.

Почему идём в токенизацию деревьев

Следующий шаг вырос из той же логики прозрачности. Если высаженное дерево можно верифицировать, привязать к координатам, породе, дате посадки и истории наблюдений, значит его можно превратить в цифровую единицу учёта. Так появилась идея зелёных токенов.

По сути, токенизация деревьев переводит лесовосстановление из зоны «доверяем на слово» в зону проверяемых данных. Для корпораций это удобный формат отчётности по ESG и компенсационным проектам. Для частного инвестора это более понятный вход в инвестиции в лес. Он видит не абстрактную историю про природу, а конкретный актив, связанный с питомником, участком и будущей выручкой.

Мне близка именно такая логика. Не продавать воздух и обещания, а собирать рынок, где лес, деньги и цифровая верификация работают вместе.

Что происходит дальше

Сейчас расширяем сеть питомников в нескольких регионах. Цель понятная: закрывать потребности крупных заказчиков не точечно, а по стране. Параллельно идёт работа с экспортным направлением. На внешних рынках качественный посадочный материал ценят всё выше, особенно если речь идёт о крепких хвойных с понятным происхождением и стабильным качеством.

Но для меня главный итог года не в цифре 100 000. Она важная, но не главная. Нам удалось доказать, что компенсационное лесовосстановление, франшиза, зелёные инвестиции и цифровой лес могут существовать в одной системе. 

Заключение

Лесовосстановление давно перестало быть темой только для энтузиастов. Это рынок, где ценят дисциплину, цифры, качество и репутацию. Когда у дерева появляется понятная экономика, а у проекта есть цифровая прозрачность, лес начинают воспринимать серьёзно. И, пожалуй, именно с этого начинается настоящий федеральный бизнес в природе.