Зачем современному ивенту опыт тысячелетий драматургии, режиссуры и искусства?
Современная событийная индустрия постоянно стремится к новому. Новые технологии, необычные форматы, нестандартные сценические решения, неожиданные способы взаимодействия со зрителем — кажется, что хороший ивент непременно должен удивлять тем, чего раньше никто не видел. Однако в стремлении изобрести нечто принципиально новое легко забыть о фундаменте, на котором строится любое качественное зрелище.
Опираться на классиков — значит использовать опыт тысячелетий формирования драматургии, режиссуры и развлекательного контента. Надежда на то, что в индустрию придет молодой талантливый человек, «изобретет велосипед» и совершенно самостоятельно откроет новые законы создания зрелища, довольно ненадежна.
Безусловно, существуют молодые и чрезвычайно талантливые авторы и создатели. Они действительно способны предлагать свежие идеи и менять привычные формы. Но при внимательном рассмотрении зачастую оказывается, что даже самые смелые открытия представляют собой развитие, переосмысление или небольшое изменение того, что было создано задолго до нас.
Гораздо опаснее другая ситуация: когда в попытке привнести что-то новое автор начинает изменять саму базу, не понимая законов, на которых она построена. Тогда новшество перестает работать, а его эффект теряется. Поэтому знание основ драматургии, режиссуры и классического искусства — не ограничение творческой свободы, а обязательное условие создания действительно качественного современного мероприятия.
Сегодня мы смотрим на классику с определенной дистанции. Великие произведения окружены ореолом значительности, а их авторы воспринимаются как люди, изначально создававшие нечто предназначенное для вечности.
Однако если глубже обратиться к истории, становится очевидно: многие произведения, которые сегодня составляют мировой культурный фонд, изначально существовали в совершенно практическом контексте. Авторы получали заказы, искали возможность заработать на своем творчестве и создавали произведения как востребованный в свое время развлекательный контент. Они не обязательно садились за работу с мыслью: «Сейчас я создам гениальное произведение». Очень часто перед ними стояла гораздо более конкретная задача — выполнить заказ или создать то, что можно монетизировать.
История музыки дает особенно яркие примеры такого взаимодействия искусства и заказа. Гендель писал «Музыку на воде», которая должна была сопровождать различные развлекательные мероприятия короля Англии. Бах писал музыку не только для церкви, но и, например, для того, чтобы заказчик мог просто заснуть. Так появились знаменитые «Гольдбергские вариации»; заказчиком, как отмечается в исходном материале, был русский дипломат.
Знаменитая опера Верди «Аида» также приводится как произведение, написанное к событию, связанному с открытием Суэцкого канала. Все эти примеры показывают: произведения, которые сегодня принадлежат истории мировой музыки, в момент своего появления не существовали в отрыве от реальной жизни, заказчиков и конкретных событий.
Музыка — лишь один из примеров. Живопись на протяжении огромного периода своей истории непосредственно зависела от заказчиков. Художнику был необходим тот, кто хотел получить произведение и был готов оплатить его создание.
Схожая ситуация существовала и в архитектуре. Реализация масштабного архитектурного замысла была практически невозможна без состоятельного заказчика или покровителя.
Таким образом, связь искусства с конкретным заказом, аудиторией и практической задачей вовсе не является исключительно особенностью современной коммерческой индустрии. Напротив, подобные отношения веками сопровождали развитие различных видов искусства.
Особенно важен для событийной индустрии театр — искусство, которое по своей структуре, пожалуй, ближе всего к современному ивенту.
Сегодня театр в той или иной степени окружен флером элитарности. Однако так было далеко не всегда. В разные исторические периоды он имел другое предназначение, другую структуру и занимал совершенно иное место в жизни общества. Театр был одним из основных способов развлечения и поэтому являлся искусством для всех.
В своих лекциях по истории театра Всеволод Мейерхольд настаивал на том, что театр прежде всего происходит из площадного искусства. И здесь уже сложно говорить об элитарности в современном понимании этого слова. Человек мог приехать на ярмарку с совершенно бытовой целью — например, продать свинью, — и здесь же, на площади, встретиться с театром.
Зрелище находилось непосредственно внутри жизни. Оно конкурировало за внимание человека, должно было увлечь его, удержать, вызвать эмоцию. В этом отношении дистанция между старым площадным театром и современным мероприятием оказывается гораздо меньше, чем может показаться.
За огромный период развития искусства человечество накопило невероятное количество приемов, решений и способов взаимодействия со зрителем. Драматургия, режиссура, музыка, театр и другие искусства снова и снова проверяли эти инструменты на практике.
Какие-то решения исчезали, какие-то трансформировались, а наиболее сильные оставались в культурной памяти человечества и постепенно формировали тот самый золотой фонд, к которому мы можем обращаться сегодня.
Именно поэтому обращение к классике не означает отказа от современности. Напротив, знание классики позволяет современному автору понимать, почему работает тот или иной прием, на чем строится драматургическое напряжение, каким образом организуется зрелище и как удерживается внимание аудитории. Новое в таком случае появляется не вместо базы, а поверх нее.
Важно помнить и еще об одном: произведения, которые сегодня называются классическими, получили этот статус далеко не сразу. Классикой они стали спустя десятилетия и столетия, потому что прошли главное испытание — испытание временем.
Они продолжили существовать после исчезновения своих первоначальных обстоятельств, заказчиков, аудитории и эпохи. Следовательно, вполне возможно предположить: то, что создается сегодня и сумеет сохраниться хотя бы на следующие сто лет, однажды тоже станет классикой.
Именно здесь меняется отношение к профессии человека, который занимается современными мероприятиями. Ивент можно воспринимать исключительно как продукт, который должен состояться в определенную дату, выполнить задачу заказчика и закончиться. А можно относиться к нему как к продолжению огромной истории зрелищного искусства.
Мы стараемся делать свою работу настолько хорошо, насколько это возможно, используя опыт тех, кто работал со зрителем задолго до появления современной событийной индустрии. Конечно, невозможно знать, вспомнит ли кто-нибудь о конкретном мероприятии через десять лет. Возможно, этого никогда не произойдет. Но само стремление работать по лучшим стандартам, созданным классиками, заставляет иначе относиться к профессии.
«Относиться к мероприятию не просто как к событию, а как к искусству, в которое мы верим»