Почему CEO должен уметь писать по-русски, или кому же принадлежит смысл?

«У меня есть мысли, — говорит мне полушепотом солидный мужчина в очках, надетых на умные глаза, — просто я не умею это записать». Я тогда не стала спорить, но подумала, что мыслей у него не было. Были ощущения, интуиция и смутное чувство правоты. Всё то, что существует в голове в виде тумана до тех пор, пока не сталкивается с необходимостью стать тезисом. Через неделю мы встретились снова. Ему нужно было сформулировать позиционирование собственного бизнеса для масштабирования. Один простой ответ на вопрос: что это? Через двадцать минут разговора выяснилось, что ответа нет. Оборот в сотни миллионов рублей есть, есть команда. Были и клиенты. Не было только ясной мысли. И это гораздо более распространенная история, чем кажется.

Мы привыкли считать письмо коммуникационным навыком. Чем-то из арсенала копирайтеров, журналистов, пиарщиков и людей, которые любят красиво складывать слова в предложения. На самом же деле письмо — это инструмент мышления.

Попробуйте описать стратегию компании в трех абзацах или ёмко объяснить команде, почему вы приняли то или иное непростое решение. Или хотя бы сформулировать позицию бренда без слов «качество», «инновации», «индивидуальный подход» и прочего корпоративного пластика. Скорее всего, очень быстро выяснится, что в собственном понимании есть лакуны. Текст просто показывает их более отчетливо, чем разговор, который позволяет скрывать слабость мышления. Там помогают интонации, харизма, статус, перебивания, кивки собеседников и коллективное достраивание смысла. А вот текст безжалостен, он требует логики, последовательности и аргументации. Он заставляет выбирать слова и не дает спрятаться за общий шум. Письмо мгновенно показывает разницу между тем, что человек знает, и тем, что ему кажется, будто он знает. Для CEO это особенно опасно. Руководитель, который не пишет сам, делегирует интерпретацию собственных мыслей. Спичрайтер, редактор или PR-директор неизбежно начинают объяснять мир за него. Не всегда из злого умысла. Просто любой текст требует выбора — что подчеркнуть, а что убрать. Где смягчить и где усилить. И в какой-то момент голос компании начинает принадлежать не первому лицу, а человеку, который лучше всех умеет формулировать. Невозможно управлять производством смыслов, если ты не способен оценить их качество самостоятельно. Это всё равно что быть финансовым директором и не уметь читать отчет о прибылях и убытках. Можно делегировать подготовку документа, нельзя делегировать способность понять, что в нем написано. Поэтому вопрос «зачем CEO уметь писать» звучит примерно так же странно, как вопрос «зачем архитектору понимать чертежи».

Письмо — это управленческий инструмент. Джефф Безос знаменит своими шестистраничными меморандумами. Уоррен Баффет десятилетиями лично пишет письма акционерам, которые считаются образцом ясного мышления. Рэй Далио — построил управленческую систему вокруг письменной фиксации принципов и решений. Все они работали с редакторами, но прежде всего они работали с собственными формулировками. По той простой причине, что понимали главное: тот, кто контролирует формулировку, контролирует смысл. А тот, кто контролирует смысл, контролирует восприятие. Поэтому они прекрасно умели контролировать и править даже то, что написано другими. 

Теперь две новости: хорошая и требующая принятия. Хорошая новость в том, что письму можно научиться. Вторая же заключается в том, что сделать это можно только одним способом — писать самому. Потому что до того момента, пока мысль не выдерживает столкновения с чистым листом, нельзя быть уверенным в том, что она вообще существует.