Генеалог рассказала, почему многолетнее «а вдруг» может быть тяжелее известия о смерти

Отсутствие информации о судьбе родственника способно на десятилетия оставить семью в состоянии ожидания. По мнению генеалога, основателя бюро «Летописец рода» Елизаветы Красной, в некоторых случаях подтвержденная смерть, несмотря на всю тяжесть такого известия, оказывается психологически легче неопределенности.

«Даже самая страшная правда о судьбе близкого человека часто переносится легче, чем гнетущая неизвестность», — говорит эксперт.

Особенно часто с подобной проблемой сталкиваются семьи, в истории которых есть пропавшие без вести. Человек мог исчезнуть во время военных событий, после переезда или при других обстоятельствах, а документы о его дальнейшей судьбе могли не сохраниться. Спустя десятилетия потомки продолжают искать сведения и пытаются понять, что произошло.

С точки зрения психологии такое состояние связано с феноменом «неопределенной утраты». Когда нет ответа на главный вопрос — жив человек или погиб, — родственникам сложно завершить процесс горевания. Надежда при этом продолжает существовать одновременно с предположением о возможной смерти.

По словам Елизаветы Красной, в генеалогии эта проблема может переходить из поколения в поколение. Потомки, которые никогда лично не знали пропавшего родственника, все равно пытаются найти последнюю страницу его биографии.

«Мы не можем поставить точку в истории этого человека, не можем закрыть гештальт», — отмечает генеалог.

Научное подтверждение этому механизму было получено в исследовании, опубликованном в 2019 году в Psychological Medicine. Ученые изучили 391 семью в Шри-Ланке, чьи родственники пропали во время гражданского конфликта или цунами 2004 года.

Исследование показало заметную разницу между семьями, которые получили останки погибших, и теми, кто так и не узнал окончательную судьбу близкого. Большое депрессивное расстройство было выявлено у 17,5% участников из первой группы неопределенности, а затяжное расстройство горя — у 22%. Среди тех, кто получил останки и смог похоронить родственника, показатели составляли 6% и 7%.

Эксперт оговаривается, что результаты этого исследования нельзя напрямую распространять на генеалогический поиск: обстоятельства, в которых находились семьи в Шри-Ланке, были экстремальными. Однако, по ее словам, исследование показывает важную закономерность — неопределенность сама по себе становится источником длительного эмоционального напряжения.

В работе с архивами Красная наблюдает похожую реакцию у людей, которые годами пытаются установить судьбу предка. Обнаружение записи о смерти может стать тяжелым моментом, но вместе с этим человек получает ответ на вопрос, который долгое время оставался без ответа.

«Горечь от осознания того, что родственник погиб, смешивается с чувством завершенности», — рассказывает эксперт.

После этого, по ее словам, меняется сам характер переживания. Семья больше не находится в ожидании возможного возвращения человека и может перейти к сохранению памяти о нем.

«Поиск завершен. Точка поставлена. Можно наконец перестать ждать и начать помнить», — говорит Елизавета Красная.

Именно поэтому, считает генеалог, поиск пропавших родственников нельзя рассматривать исключительно как работу с архивами. Для потомков он может стать способом восстановить неизвестную часть семейной истории и получить окончательный ответ там, где десятилетиями существовало только предположение.