Я рыдала над партитурой три дня, а потом возненавидела свою героиню
Есть роли, которые заканчиваются вместе со спектаклем. А есть те, что продолжают жить в человеке даже после того, как гаснет сценический свет.
На фестивале «Приглушённые голоса» Ольга Краснова оказалась сразу в двух совершенно разных историях. В опере Эми Бич «Кабильдо» она исполнила леди Валери — призрака, который открывает дверь камеры и отпускает пирата на свободу. В «Голосах времени» певица стала Кристиной Живульской — женщиной, пережившей Освенцим, чья история легла в основу монооперы «Ещё один рассвет».
Две героини. Две судьбы. Два совершенно разных мира.
Но в центре обеих историй — человек и его выбор.
«Приглушённые голоса» — фестиваль, посвящённый музыке женщин-композиторов. Его задача — возвращать на сцену произведения, которые долго оставались в тени, и давать им возможность быть услышанными сегодня. Это разговор о музыке, которая заслуживает своего слушателя, и о голосах женщин, которые слишком долго оставались приглушёнными.
Мы поговорили с Ольгой о современных операх, сложных женских образах, любви, памяти и о том, что происходит с певицей, когда она на несколько часов становится проводником чужой судьбы.
В «Кабильдо» Ольга впервые столкнулась с ролью, которая требовала буквально другого способа существования на сцене. Леди Валери — призрак. Она находится рядом с другими героями, но остаётся для них невидимой. И именно это стало одной из самых интересных задач для певицы.
— В «Кабильдо» вы пели леди Валери — призрака, который открывает дверь камеры и отпускает пирата на свободу. Что было самым сложным в этой роли — петь призрака или играть любовь, которая сильнее смерти?
Роль призрака я исполняла впервые. И, безусловно, это был очень интересный, необычный и довольно сложный опыт.
Мы долго отрабатывали жесты и движения, продумывали вместе с режиссёром и коллегами, как убедительно существовать в одном пространстве и при этом находиться будто бы в разных измерениях.
Мой любимый эффект — когда другие герои проходили «сквозь меня», не замечая существования призрака.
Что же касается любви, которая сильнее смерти, — на мой взгляд, это основная движущая сила оперного искусства.
От призрачной леди Валери — к совершенно другой героине. Если в «Кабильдо» Ольге пришлось искать способ существовать между двумя мирами, то в «Голосах времени» всё оказалось предельно земным и от этого ещё более тяжёлым.
В основе монооперы Джейка Хегги «Ещё один рассвет» — история Кристины Живульской, женщины, пережившей Освенцим. Здесь уже невозможно спрятаться за условностью театра. Перед исполнителем — реальная судьба, память о войне и человек, которому пришлось пережить то, о чём невозможно говорить без боли.
Поэтому знакомство с этой партитурой для Ольги оказалось не просто профессиональной работой.
— Что для вас лично было самым важным в этой музыке?
Большая честь для меня — петь произведения о Великой Отечественной войне.
Каждое 9 Мая мы чтим память наших павших героев любимыми военными песнями. И вот однажды мне представилась возможность исполнить совершенно новое, неизвестное для меня ранее сочинение — монооперу о войне, о Холокосте, о женщине, которая выжила.
Первые два-три дня я рыдала над партитурой, поддаваясь эмоциям от сюжета.
Затем я возненавидела свою героиню и её выбор.
А дальше всё сделала музыка — сильная, запоминающаяся, пронзительная.
Так эмоционально погрузиться в роль — уже отдельная часть профессии. Но здесь была ещё одна важная деталь: Кристина Живульская — не только героиня оперы, но и реальный человек, чья судьба стала её основой.
Это меняет отношение к роли. Здесь уже недостаточно просто найти правильную интонацию или убедительный жест. Нужно рассказать чужую историю так, чтобы не потерять её человеческое содержание.
— Какая из этих ролей оказалась для вас сложнее?
Они обе разные и сложные.
Но, безусловно, Кристина Живульская — гораздо сложнее эмоционально и актёрски.
Женщина, которая пережила Освенцим, рассказывает на диктофон тайны, о которых никому никогда не сможет сказать.
Это до мурашек жутко.
Обе постановки требуют от исполнителя очень разного существования на сцене. Но зрителю при этом предстоит сделать свой собственный шаг навстречу современной опере.
Для человека, который привык к классическому репертуару, встреча с новым произведением иногда может казаться непривычной. Другой язык, другая драматургия, другая музыка.
Но, возможно, современную оперу не нужно пытаться заранее «расшифровать».
— Что бы вы сказали тем, кто сомневается, идти ли на современную оперу? Чего им ждать?
Современная опера — это синтез огромного количества жанров.
Советую относиться к ней как к цельному драматическому спектаклю: здесь не всегда про классическое понимание оперы.
Тем не менее лично я всегда исполняю современные оперы той же манерой, что и бельканто. На мой взгляд, это сохраняет само понятие «опера».
Возможно, именно здесь и возникает главное отличие современной оперы: она предлагает не только слушать музыку, но и проживать историю вместе с её героями.
Для Ольги это означает каждый раз заново искать человека внутри партитуры. Понять его — а затем позволить зрителю увидеть и почувствовать его через собственный голос.
В одной постановке певице приходится быть призраком, которого никто не замечает. В другой — женщиной, которая хранит воспоминания о пережитом Освенциме.
И хотя эти героини находятся на противоположных полюсах, обе требуют одного — полного погружения.
«Когда работаешь над такой ролью, ты уже не просто исполняешь музыку. Ты становишься проводником чужой истории».
В этом, пожалуй, и заключается особая сила современной оперы. За нотами здесь всегда можно услышать человека — его страх, любовь, боль, память, надежду.
Именно такие истории и возвращают нас к главной идее «Приглушённых голосов»: дать музыке, которая долго оставалась в тени, снова прозвучать.
А вместе с ней — услышать голоса её авторов и героев.
Если вы ещё не видели «Кабильдо» и «Голоса времени», обе постановки можно посмотреть на VK Видео.