Ильин день в Мягозеро: деревня, которая не хочет умирать

Утро в Вепссоком лесу было серым и дождливым. Я смотрел в окно и думал: ну зачем мне ехать? Дорога в Мягозеро — 40 километров грунтовки, да ещё и после ливня. Не хотелось мокнуть.

Но я поехал. Наверное, чтобы не сидеть дома. Или чтобы просто убедиться, что я ничего не потерял.

Дорогу действительно размыло. 40 километров заняли около часа. Я трясся, ругался и думал, что зря всё это затеял.

Выйдя из машины я услышал музыку, которая лилась с импровизированной сцены из автобусной остановки и всё остальное перестало иметь значение.

Молодые артисты пели и играли так, что ноги сами просились в пляс. Это был первый этнографический фестиваль «Ильин день в Мягозеро». И он оказался не тем, что я ожидал.

Деревня Мягозеро стоит на семи холмах. Это не фигура речи — она действительно раскинулась на холмистом рельефе, и отсюда открываются виды, за которыми сюда приезжают художники и режиссёры. Именно здесь снимали «Василия Теркина» — улицы деревни служили живыми декорациями. Сейчас в Мягозеро живут всего пять человек. Но в день фестиваля деревня ожила. И я почувствовал, что это не просто праздник. Это попытка вернуть жизнь в место, которое почти ушло.

Центр всего — храм Илии Пророка, построенный в 1866 году. В советское время в нём был клуб. Потом он закрылся. В 2019-м, когда упала алтарная стена, у храма сняли статус объекта культурного наследия. Но местные жители и потомки вернулись к нему. Потому что для них это не просто здание. Это память. Сейчас стены храма уже стоят с крышей, появился алтарь. Каждое лето здесь проходят службы, зажигаются свечи. В день фестиваля у стен храма лежали цветы. И это трогало больше, чем любые слова.

На фестивале работали 12 подворий — по числу деревень, чьи жители привезли свои блюда. Здесь можно было попробовать всё: от гречки с тушёнкой до ухи из сущика и мяса с репой. Угощали просто, «в поле». И именно в этом была вся суть — не в сервисе, а в погружении. Отдельного внимания заслужил напиток из томлёного молока с черёмуховым цветом. Его готовили в двух огромных 100-литровых чанах, прямо на углях. На вкус он оказался не плох. Именно это блюдо стало первым вепсским рекордом, внесённым в Гастрономическую книгу рекордов России.

Рядом с подворьями работали мастерицы — делали кукол из сена и цветов, резали по дереву. Всё это не туристический ширпотреб, а живое ремесло. Я смотрел на их руки и понимал: они делают это не для денег. Они делают это, чтобы не забыть.

Я прошёл по деревне. Она почти пустая, но не мёртвая. Есть храм, который восстанавливают. Есть люди, которые помнят. Есть надежда, что это место не исчезнет. И это чувство — оно остаётся с тобой, когда ты уезжаешь. Ты увозишь не сувениры и не фотографии. Ты увозишь тишину, которая вдруг перестаёт быть пустой.

Фестиваль в Мягозеро — это не «мероприятие для туристов». Это попытка сохранить то, что ещё не исчезло. Деревню, храм, традиции, язык. И если вы поедете туда не за развлечением, а за ощущением — вы его получите. И, возможно, захотите вернуться, чтобы увидеть, как заново встают стены Ильинского храма, а по улицам снова бегают дети.

Это был первый фестиваль. И в этом его главная ценность. Не в масштабе, не в идеальной организации, а в том, что кто-то решился. Собрал людей, вспомнил традиции, поставил на огонь огромные чаны с молоком и позвал всех за общий стол. Я надеюсь, что он не станет последним — что через год, и через два, и через десять в Мягозеро снова будут звучать песни, варить уху и греться у костра. Что эта деревня, которая почти ушла, получит второй шанс.

А если после такого дня захочется тишины и покоя — в 40 километрах от Мягозеро есть «Персона Вилладж». Дом у озера, где можно выдохнуть, остаться наедине с тем, что ты увидел и почувствовал — с природой, историей и тишиной Вепсского леса.

Нам нужны такие люди. Те, кто создают в вепсском крае что-то новое, не давая ему исчезнуть с лица земли. Потому что место, где помнят своих предков, не может умереть. И если вы чувствуете то же — может, и вы станете частью этой истории.