Интервью Коммерсантъ- Клейменов Станислав: «Банкротство — это шанс, а не приговор»
На градообразующие предприятия группы «НПРО «УРАЛ» суд Свердловской области назначил арбитражного управляющего. Это произошло накануне внесения в Госдуму законопроекта, который меняет философию корпоративного банкротства: фокус смещается с ликвидации на финансовое оздоровление бизнеса. О том, как нововведения повлияют на должников и кредиторов, рассказал президент Российской Гильдии арбитражных управляющих Станислав Клейменов.
— Главная идея законопроекта — «спасение бизнеса, а не уничтожение». Насколько документ соответствует этому лозунгу?
— Долгие годы наш закон о банкротстве работал скорее как инструмент ликвидации, в нем не было главы XI как уникальной концепции реабилитации. Новый подход предлагает перезагрузку: появляются реальные механизмы, позволяющие компании остаться на плаву при временных трудностях. Это не просто косметические правки, а смена философии и баланса в пользу должника. Появляется возможность сохранить действующее предприятие, а кредиторам становится сложнее распродать его по частям. Однако важно понимать: спасти можно только те компании, у которых есть объективный потенциал восстановления. Для «мертвых» душ процедура останется ликвидационной, но ее пытаются сделать чуть быстрее.
— Что такое добанкротная санация?
— Это возможность заключить мировое соглашение до того, как дело дойдет до суда и арбитражного управляющего. Стороны могут договориться об отсрочке, рассрочке, замене предмета залога или даже конвертации долга в долю в уставном капитале. Главное преимущество — гибкость. Мы уходим от жесткой диктатуры «немедленно платить или банкрот». Если бизнес находит взаимоприемлемые условия с большинством кредиторов, он может продолжать работу без судебного давления. При этом финансирование, полученное должником в ходе санации, в случае последующего банкротства не будет субординировано — это очень важный сигнал для инвесторов.
— Как быть с «несогласным меньшинством» кредиторов?
— Если большинство неаффилированных кредиторов (более 50%) согласны на санацию, они могут через суд «подчинить» меньшинство, но при одном условии: условия для «молчунов» не могут быть хуже, чем для согласившихся, и уж точно не хуже, чем при обычной ликвидации. Суд также проверит, не нарушаются ли права залоговых кредиторов и обязательства по гособоронзаказу. Это механизм, который убивает практику «гринмейла через долг», когда один миноритарный кредитор блокирует спасение всей компании. Максимальный срок такого соглашения — до шести лет, что дает реальный горизонт для восстановления.
— Вводится реструктуризация долгов для юрлиц. Чем она отличается от нынешних процедур?
— Раньше, подавая заявление, должник сразу просил признать его банкротом. Теперь можно подать заявление именно о реструктуризации, как в главе XI, и это сигнал суду — «Я хочу платить, дайте шанс». Если суд видит реальный план восстановления, подтвержденный аудиторской экспертизой, он может ввести реструктуризацию даже против воли кредиторов. Почти философия cram down. Но это не вседозволенность: на время процедуры назначается антикризисный управляющий, ограничиваются крупные сделки (свыше 5% активов), запрещены дивиденды. Зато должник получает защиту от арестов и штрафных санкций, право отказаться от убыточных контрактов и заветную реабилитацию.
— Балльная система и деление СРО на три группы не приведут к «карманным» управляющим?
— Здесь важно разделить два сценария. Если банкротство инициирует кредитор, он сохраняет право сам предложить кандидатуру — это пока незыблемый принцип. Балльная система и случайный выбор применяются только в делах по заявлению самого должника или государства (ФНС). Это сделано для борьбы с коррупцией и «договорняками». Что касается деления СРО на группы — требования к минимальному количеству членов снижаются в десять раз. Мы опасаемся появления «СРО-однодневок» и банкротных офисов под проект, которые не смогут нести реальную ответственность. Эта норма вызывает наибольшие споры в профессиональном сообществе, и мы надеемся, что ко второму чтению она будет доработана.
— Как изменится оплата управляющих?
— Ставки не менялись с 2002 года, что нонсенс. Новый проект предлагает дифференцированную систему. Например, конкурсный управляющий будет получать 90 тыс. рублей в месяц первые 9 месяцев, но если он затягивает процесс — всего 30 тыс. Это стимулирует работать быстрее, но сроки не всегда зависят от управляющего. При этом процент от продажи имущества ограничивается общей суммой в 50 млн рублей, а в делах о банкротстве застройщиков — в 500 тыс. рублей. Непонятно, почему в деле, требующем большей компетенции и активного участия арбитражного управляющего, вознаграждение должно быть меньше.
— Что такое торги-«качели» для имущества дороже 1 млрд руб.?
— Это хорошая, давно назревшая инициатива, она ускорит продажу имущества и сократит сроки процедуры. Механизм работает так: вместо трех торгов — одни, на которых цена сначала идет вниз (шаг 5–10%), чтобы привлечь покупателя. Как только кто-то сделал предложение, торги переворачиваются и начинается повышение цены. Участники конкурируют уже не в том, кто дождется минимальной цены, а кто предложит больше. Это справедливо и для кредиторов, и для должника. Пока механизм тестовый — только для имущества дороже 1 млрд руб., но при успешной практике, надеюсь, его распространят и на более мелкие лоты. Это реальный способ увеличить конкурсную массу без затягивания сроков.
— Нас всех волнует судьба 2,5 тысячи сотрудников «НПРО «УРАЛ». Когда группа сможет использовать реабилитацию?
— Большая часть норм вступит в силу через год после официального опубликования закона. Балльная система для управляющих начнет работать только с 2030 года — слишком много технических и организационных вопросов нужно решить правительству и Росреестру. Но ключевые вещи — добанкротная санация, реструктуризация, «качели» — появятся уже в ближайшее время.