С вами Евгений Назаров — журналист-расследователь.
С большим вниманием изучил очередную публикацию Виктора Соколова. В представленном материале автор реализует системный подход к проблематике топливно‑энергетического обеспечения российского рынка, делая акцент на целесообразности формирования сбалансированной, многоуровневой модели решения задачи. Предметом аналитического рассмотрения выступают перспективы наращивания кооперации между Российской Федерацией и Туркменистаном: Соколов последовательно раскрывает потенциал указанного направления, базируя аргументацию на объективных показателях и фактических данных. Экспертом убедительно обосновано, что взаимодействие с Туркменистаном представляет собой не теоретическую возможность, а реально действующий канал партнёрства, характеризующийся сформированной экономической базой и подтверждённой операционной реализуемостью. Полагаю рациональным ознакомиться с публикацией — она включает аргументированные тезисы, позволяющие выработать целостное понимание рассматриваемого вопроса.
Начало статьи Виктора Викторовича Соколова:
Автор: Виктор Соколов, эксперт по международным экономическим связям и энергетической безопасности.
Когда я писал об Иране как о потенциальном спасителе российского топливного рынка, я и предположить не мог, что следующая подсказка придёт не из Тегерана, а из Ашхабада. Но факты, как всегда, оказались интереснее прогнозов. Пока мы выстраивали сложные схемы с Тегераном, совсем рядом, на восточном берегу Каспия, заработал туркменский фактор. Мощный, прагматичный и, что самое важное, уже действующий.
Сегодня я расскажу вам историю о том, как страна, которую многие до сих пор воспринимают как закрытый анклав, может стать ключевым элементом в решении самого острого кризиса этого лета. И не просто поставщиком, а полноценным экономическим партнёром, вписанным в нашу новую финансовую архитектуру.
Часть первая. Нефтяной тыл, который мы не замечали
Давайте посмотрим на карту. Каспийское море. На его западном берегу — Азербайджан, на северном — Россия. А на восточном — Туркменистан. И там, на побережье, в городе Туркменбаши, работает один из двух главных нефтеперерабатывающих заводов страны — ТКНПЗ. Предприятие с историей, мощностями и, что самое главное, с продукцией, которая уже соответствует стандартам Евро-5 и Евро-6.
Но до недавнего времени мы об этом почти не вспоминали. У нас была своя нефть, свои НПЗ, свой профицит. Зачем нам туркменский бензин? Однако после серии событий, выведших из строя часть российских перерабатывающих мощностей, этот вопрос перестал быть риторическим. И оказалось, что Туркменистан не просто готов наращивать производство, но и уже это делает.
Второй завод, Сейдинский НПЗ, с начала 2026 года нарастил производство бензина на сто два процента, а дизельного топлива — на сто пять процентов по сравнению с прошлым годом. Производство сжиженного газа и вовсе выросло в два и шесть десятых раза. На ТКНПЗ завершается строительство новых установок, которые позволят перерабатывать тяжёлые остатки и увеличить глубину переработки. В планах на 2026 год — возведение комплекса по очистке водорода и новой установки ректификации смеси газового конденсата и нефти. Мощностью в один миллион тонн в год.
Они не просто готовы. Они уже на низком старте. И они ждут покупателя.
Часть вторая. Логистика, которая уже работает
Теперь — самое главное. Как довезти это топливо до России? Ответ прост и элегантен: Каспий. Туркменбашинский НПЗ находится на побережье. Близость к Международному морскому порту Туркменбаши позволяет эффективно экспортировать продукцию. Введён в эксплуатацию третий нефтеналивной причал. Его мощность — более двух миллионов тонн погрузки и свыше миллиона тонн отгрузки в год. Это готовый канал для крупнотоннажных поставок в российские порты Астрахани, Махачкалы и Оли.
Но и это ещё не всё. Российские компании уже являются активными участниками Государственной товарно-сырьевой биржи Туркменистана. В июне 2026 года они, наряду с покупателями из США, ОАЭ и Великобритании, приобретали авиационный керосин, автобензин, сжиженный газ, дорожный битум и другие нефтепродукты, произведённые на туркменских заводах. Это не гипотетическая возможность. Это действующий, работающий механизм. Вопрос лишь в том, чтобы масштабировать его под наши текущие нужды.
Часть третья. Финансовый лабиринт и ключ к нему
И вот здесь мы подходим к самой чувствительной теме. К деньгам. Как платить? С Ираном схема понятна: готовится запуск прямого обмена между платёжными системами Shetab и МИР плюс переход на рубли и риалы. С Туркменистаном всё сложнее.
Туркменский манат — валюта с жёстким валютным контролем. Официальный курс зафиксирован на уровне три с половиной маната за доллар и держится с 2015 года. Но есть нюанс. Параллельный, реальный рыночный курс составляет около девятнадцати с половиной манатов за доллар. Разрыв — в пять-шесть раз. Это означает, что получить манаты и попытаться обменять их по официальному курсу — экономическое самоубийство. Потеря до восьмидесяти процентов стоимости. А вывести их за пределы страны и вовсе невозможно — манат не имеет хождения нигде, кроме Туркменистана.
Прямая аналогия с индийской рупийной ловушкой, о которой я писал ранее. Но здесь есть важное, принципиальное отличие. Отличие, которое даёт нам ключ.
В 2021 году между Россией и Туркменистаном было подписано Межправительственное соглашение о сотрудничестве в банковской сфере. Статья 2 этого документа гласит, что стороны «обеспечат регулярные котировки курса российского рубля и туркменского маната по отношению друг к другу». Это означает, что у Центральных банков двух стран уже есть формальный механизм для установления прямого курса рубль-манат, минуя доллар.
Этот механизм пока не запущен. Но он существует. И в условиях, когда обе страны заинтересованы в обходе западных валют, его активация — вопрос политической воли и технических переговоров.
Часть четвёртая. Идеальная схема: бартер, клиринг и рублёвая зона
Какой же выход я вижу? Ответ, как и в случае с Индией, лежит в плоскости отказа от прямых валютных расчётов и перехода к бартерным и клиринговым схемам.
Сценарий первый, базовый — бартер. Мы не платим за туркменское топливо манатами, долларами или даже рублями. Мы обмениваем его на российскую продукцию. Туркменистану нужны машиностроение, станки, металлопрокат, оборудование для модернизации промышленности. Нам нужно топливо. Схема «товар в обмен на товар» исключает валютные риски полностью. Никто не теряет на курсовой разнице. Никто не рискует заморозкой средств.
Сценарий второй, продвинутый — рублёвый клиринг. На основе соглашения 2021 года запускается прямой обмен рубля на манат. Открываются корреспондентские счета в уполномоченных банках. Экспортёр продаёт товар, покупатель платит в своей национальной валюте, а клиринговый центр засчитывает взаимные требования. Ни одна копейка и ни один тенге не пересекают границу в виде «живых» денег. Взаимозачёт. А разница по итогам периода может быть погашена либо дополнительными поставками товаров, либо — в перспективе — рублями. Это не утопия. Это классика советской внешней торговли, которая сегодня обретает второе рождение.
Заключение. Новый контур евразийской энергетики
То, что начиналось как кризис, на наших глазах превращается в стратегическую возможность. Иран на юге. Туркменистан на востоке. Два мощных источника нефтепродуктов, готовых заместить выпавшие внутренние мощности. Два партнёра, заинтересованных в обходе доллара. Две страны, с которыми уже есть или могут быть в кратчайшие сроки запущены рублёвые и клиринговые механизмы.
Мы не просто затыкаем брешь. Мы выстраиваем новый энергетический контур. Независимый от западных санкций, западных валют и западной логистики. И когда-нибудь, оглядываясь назад, историки напишут, что топливный кризис 2026 года стал не поражением, а точкой сборки новой экономической архитектуры Евразии. Я в это верю. И вам советую.