Брать или не брать

Страх перед Всемирным банком родился с помощью президента

Необходимость любыми путями снижать бремя государственного внешнего долга теперь стало притчей во языцех. Уже почти год как Россия поддерживает с МВФ, можно сказать, формальные отношения: займов не просит, а долг гасит даже с небольшим опережением установленного графика. Всемирный банк после кризиса 1998 г. тоже перестал быть активным заемщиком нашей страны. Нынешняя наша так называемая долговая стратегия формируется пока только редкими изречениями президента Владимира Путина. Минфин концепцию управления госдолгом создает уже три года и никак не представит общественности. Главное сейчас при заимствованиях - не экономическая целесообразность, а политическая установка.

Мотивы отказа от займов Международного валютного фонда (МВФ) вопросов практически не вызывают. Кредиты МВФ шли в основном на погашение дефицита бюджета и поддержание платежного баланса. Поддержка эта ощущалась не так долго, а вот бремя долговых выплат наша страна будет чувствовать еще не один год. С Всемирным банком (ВБ) все гораздо сложнее. Под всеобщее «равняйсь», а точнее, «кругом» от международных финансовых организаций, попали в разряд ненужных даже выгодные для России займы.

Прививка для реабилитации
ВБ был создан сразу после Второй мировой войны для того, чтобы реализовать план Маршалла по восстановлению Европы. В историческом смысле банк исполнил эту задачу достаточно быстро. В связи с этим в конце 50-х годов прошлого века у него практически не осталось объекта для деятельности. И тогда ВБ погрузился в решение проблем повсеместно шедшей тогда деколонизации. Банк переключился на поддержку стран, которые сейчас принято называть развивающимися, и так называемых возникающих рынков. С тех пор третий мир стал главным и практически единственным объектом деятельности ВБ. С распадом социалистического лагеря в Европе, а позже и СССР, ВБ стал помогать «группе бывших». Новых клиентов назвали странами с переходной экономикой. Россия среди них - крупнейшая. В каком-то смысле для международных финансовых организаций Россия была подарком судьбы, потому что о них уже стали говорить, что они исчерпали себя, стали ненужными.

Всемирный банк с усердием принялся за реализацию новой задачи: всячески содействовать переходу России к рыночной экономике. Инструменты помощи приходилось формировать очень быстро, поскольку у нас уже начались трудности с бюджетом и валютными резервами и все прочие неприятности, которые связаны с распадом традиционных экономических связей. Первыми от ВБ были получены, даже по нынешним меркам крупные, реабилитационные займы.

Первый такой заем был дан в августе 1992 г. в размере $600 млн на так называемый критический импорт. «Критический импорт» - это понятие начала 90-х. Тогда считалось, что без определенных товаров, которые закупались исключительно за рубежом, страна не выживет. Речь могла идти о чем угодно: лекарствах, продовольствии, определенных химических компонентах. Обо всем, что считалось необходимым для обеспечения жизнедеятельности. Тогда от страны-заемщика требовалось только подтвердить документально, что этот импорт имел место. Критичность тех или иных товаров банком не проверялась. Считалось, что страна и так знает, что ей нужно. Распределение закупок было доверено внешнеторговым объединениям (к примеру, «Союзплодимпорту», «Росуглю»). Сейчас уже все признают, что с экономической точки зрения это были бессмысленные займы. В практике ВБ они больше не используются.

На смену реабилитационным пришли структурные займы, а точнее - бюджетозамещающие, более известные как SAL и SECAL. Эти займы были также очень крупными (от $600 млн до $1,5 млрд). И использовались они вовсе не на структурную перестройку экономики, а, по сути, на финансирование дефицита бюджета. Условием предоставления траншей являлось выполнение структурных реформ в экономике (SAL) или в угольной отрасли (SECAL), а относятся эти займы к категории финансовых.

Кризис отношений дорого обходится
Серьезное увлечение финансовыми займами, которые, как выяснилось позже, приносят мало пользы стране в настоящем и много головной боли в будущем, привело к тому, что в России выработалось устойчивое мнение, что нам кредиты не нужны вовсе. Отчасти такое мнение помог сформировать президент Владимир Путин. В Бюджетном послании он обозначил, что надо «брать в долг тогда, когда точно знаем, как потратить деньги эффективно и как вернуть».
Но большинство чиновников прочитало это следующим образом: с кредитами лучше не связываться вовсе. Масла в огонь прибавил также тезис послания о необходимости отказа от заимствований у МБРР на оплату консультационных услуг. Тут же все консультанты, особенно зарубежные, стали считаться исчадием ада. Помогли этому и многочисленные проверки Счетной палаты, обличающие Всемирный банк и работающих с ним российских чиновников, а также группы реализации проектов. Уже хрестоматийным стал пример, когда при проверке Жилищного проекта (строительства ведомственного жилищного фонда) было установлено, что американскому консультанту господину Краузе за полтора года было выплачено $479 500.

«Вся проблема в том, что у России отсутствует единая программа сотрудничества с Всемирным банком. Это приводит к принятию противоречивых решений и непоследовательной позиции в диалоге с ним. Сейчас отношения с международными финансовыми организациями стали предметом политической игры. И вопрос не только в том, что отсутствует взаимопонимание со Счетной палатой и Госдумой, - нет взаимопонимания внутри исполнительной власти», - разъяснил «Фокусу» глава департамента Минфина по связям с международными финансовыми организациями Григорий Глазков.

Некоторые министерства теперь вовсе не хотят брать на себя ответственность за ранее принятые решения по проектам ВБ. Например, Минздрав, инициировавший проект в размере $150 млн на профилактику СПИДа и туберкулеза, недавно от него отказался. В то же время Минюст, рассчитывавший на получение финансирования для осуществления мероприятий в учреждениях уголовно-исправительной системы, поддерживает свой проект. В этой ситуации правительство уже полгода не может принять решение о судьбе этого проекта и прояснить свою позицию банку.

Похожая ситуация сложилась с проектом по устойчивому лесопользованию, который стоит $60 млн, готовился три года и даже был одобрен правительством и советом директоров ВБ. На последней стадии Минприроды отказалось заключать техническое соглашение с группой реализации проекта, которым определяется порядок взаимодействия, права и обязанности сторон. Новый министр природных ресурсов Виталий Артюхов, известный своей политической осторожностью, на протяжении последних четырех месяцев по второму кругу оценивает проект. Между тем последний срок вступления соглашения в силу истекает 1 декабря 2001 г. После этого срока соглашение будет аннулировано. При этом пострадают участвующие в проекте Красноярский край, Хабаровский край и Ленинградская область, которые уже израсходовали на его подготовку $450 000.

Окончание читайте в журнале "Русский фокус".

05.12.2001 
ЕВГЕНИЯ ПИСЬМЕННАЯ
Русский Фокус №34