Зеркало от Каиссы

Шахматы превратились из идеологии в бизнес

Очередной чемпионат мира по шахматам обставлен с присущей президенту ФИДЕ и Республики Калмыкия Кирсану Илюмжинову помпой. Торжественное открытие состоялось 24 ноября в Государственном Кремлевском дворце. Вот только вряд ли интерес к поединкам за звание шахматного короля будет таким же, как в середине прошлого века.

Cегодня вызывают удивление кадры старой кинохроники. Во время проведения матчей за звание чемпиона мира толпы народа штурмовали зал, чтобы ощутить сопричастность к самой интеллектуальной игре, которую выдумало человечество. Каждый ход гроссмейстеров воспроизводился на громадных шахматных досках и обсуждался поклонниками Каиссы. Неизменным атрибутом любого парка культуры и отдыха был шахматный павильон с досками и часами напрокат, а также портретами чемпионов мира. Аренами шахматных баталий были красные уголки в горячих цехах, столы инженеров в КБ и НИИ, кабинеты больших начальников.

Претендентские матчи, не говоря уж о поединках за титул чемпиона, комментировались по телевидению в самое удобное время. Выражаясь нынешним слэнгом, в прайм-тайм. При этом популярность гроссмейстеров Анатолия Суэтина и Марка Тайманова, объяснявших народу замыслы Анатолия Карпова или Гарри Каспарова, была сравнима с нынешним рейтингом Сергея Доренко и Леонида Якубовича. Шахматы были частью жизни всего советского общества.

Чемпион мира по шахматам начиная с 1946 г. был, казалось, навечно прописан в СССР. Высшее партийное руководство прекрасно понимало социальную значимость древней игры. Не случайно только в Советском Союзе существовали профессиональные шахматы. Были, конечно, исключения. Тот же Михаил Ботвинник вел серьезные научные исследования и ученую степень доктора наук получил отнюдь не за разработку новых дебютов. Известный гроссмейстер Борис Гулько работал в закрытом биологическом центре в подмосковном Пущине. Когда советский гроссмейстер надумал эмигрировать в Штаты, это обстоятельство долгое время служило препятствием к отъезду. Гулько даже голодовку объявлял во время чемпионата СССР. Нельзя сказать, что этот поступок вызывал сочувствие у коллег-гроссмейстеров. Один язвительный маэстро даже предложил лишить Гулько талонов на питание. Мол, все равно голодает.

Но ученые, равно как и профессиональный музыкант Марк Тайманов, были все же исключением из правил. Большинство советских гроссмейстеров лишь числились инженерами или экономистами, а немалую по меркам социалистического общества зарплату получали за победы в шахматных соревнованиях. Не говоря уж о выездах за границу, что в 50-60-е гг. было сродни несбыточной мечте.

Смущало спортивных и политических руководителей страны, пожалуй, только одно обстоятельство. Как-то не слишком благозвучно звучали фамилии, а особенно отчества прославленных шахматных чемпионов: Михаил Моисеевич Ботвинник, Михаил Нехемьевич Таль и даже у супруги Тиграна Петросяна был подозрительный «пятый пункт». Не случайно в популярной песне Владимира Высоцкого, посвященной первой волне выезжающих на ПМЖ в Израиль, был куплет, начинавшийся словами: «Не поедут к вам ни Таль, ни Ботвинник».

Большие надежды возлагались на Бориса Спасского, но он их не оправдал. В 1972 г. с треском проиграл матч за звание чемпиона мира. И даже не Талю с Петросяном, а первому, по сути дела, западному шахматному профи американцу Роберту Фишеру. Ему и по сей день благодарны все ведущие гроссмейстеры планеты. Именно Неистовый Бобби поднял вопрос о том, что гонорары мастеров интеллектуального противостояния должны быть не ниже, чем у Мухаммеда Али. И нужно сказать, своего добился. Призовой фонд в Рейкьявике на матче со Спасским был рекордным по тем временам.

Вскоре Спасский попал в опалу, а затем как-то тихо и незаметно покинул Советский Союз, женившись на француженке. Советским шахматам требовался новый лидер, и он появился. В середине 70-х гг. не было равных Анатолию Карпову, любимцу и партийных властей, и рядовых поклонников шахмат. Он был лицом советских шахмат, и когда у него появился достойный соперник в лице «претендента» (по-другому эмигрировавшего, да нет, попросту сбежавшего из СССР Виктора Корчного официальная пресса не называла), на подмогу была брошена интеллектуальная элита всей державы. На матчах в Багио и Мерано на Карпова работала бригада, в которую входили не только лучшие гроссмейстеры страны, но и психологи, и экстрасенсы. По утверждению давно реабилитированного Корчного, все сплошь - сотрудники КГБ.

Подобное противостояние делало шахматы больше, чем игрой. Это было противоборство не игровых идей, а антагонистических идеологий. Уход с большой шахматной сцены Корчного нисколько не ослабил интригу. На смену ему пришло «дитя перемен». Именно так озаглавил автобиографическую книгу, вышедшую на Западе, Гарри Каспаров.

Матчи «двух К», а всего их было сыграно пять, пришлись на самую драматичную пору советской истории - с 1984 по 1990 г. Перестройка, породившая поначалу столько надежд, нуждалась в своих героях. И молодой, обаятельный Каспаров казался ее олицетворением. Тем более что соперничал он с любимцем партийной элиты, руководителем советского Фонда мира, безупречно правильным Карповым.

Это потом уж выяснилось, что, по меткому выражению Корчного, Гарри Кимович считает себя не чемпионом мира по шахматам, а чемпионом мира вообще. Именно ему принадлежит сомнительная слава ликвидатора существовавшей десятилетиями системы розыгрыша шахматной короны. В 1993 г. вместе с английским гроссмейстером Каспаров отказался отчислять проценты от призового фонда финального матча за звание чемпиона мира ФИДЕ. Ему казалось, что очередь спонсоров, желающих выложить несколько миллионов долларов двум сильнейшим гроссмейстерам планеты (одним из которых, естественно, должен был быть сам 13-й чемпион мира), будет существовать всегда.

Но блистательный шахматист Каспаров оказался не столь удачливым менеджером. За последнее десятилетие он организовал несколько альтернативных структур, задачей которых было проведение матчей за шахматную корону. Однако ни одна из них не просуществовала и трех лет. Всего же за это время Каспарову удалось лишь дважды провести полноценные матчи. У Вишванатана Ананда в Нью-Йорке он выиграл, а Владимиру Крамнику в Лондоне проиграл, поставив под сомнение легитимность своего звания.

Организатором и спонсором поединка в британской столице выступил консорциум Brain Games. Первоначально предполагалось, что соперником Каспарова будет все тот же Ананд. Переговоры по этому поводу шли в Монако во время престижного шахматного турнира. Интересы индийского маэстро представляла его менеджер и по совместительству супруга Аруна Ананд. Она сразу же потребовала $300 000 наличными. Видимо, в Монте-Карло в это время были проблемы с работающими банкоматами.

Если же говорить серьезно, то требования четы Ананд выплатить часть гонорара вперед выглядели вполне логичными. Ведь перед этим сорвался матч Карпова с испанским гроссмейстером с рижскими корнями Алексеем Шировым. Широв даже выиграл специальный отборочный цикл, победив в финале Крамника. После этого выяснилось, что ни Каспарову, ни его потенциальным спонсорам совершенно не интересно выкладывать деньги на матч с заранее известным исходом. В результате сеньор Широв остался на бобах, не получив даже обещанный гонорар за победу над Крамником.

Отказав Ананду в «подъемных», Каспаров на свою голову нашел соперника, который и обыграл его в матче из 16 партий. Но настоящим победителем после лондонского сражения чувствовал себя президент ФИДЕ Кирсан Илюмжинов. Пока Каспаров метался в поисках соперников и денег на их стимулирование, новый руководитель Международной шахматной федерации существенно реформировал древнюю игру. Он, фактически отказавшись от двух краеугольных камней - науки и искусства, - сделал шахматы чистым спортом. С заметным коммерческим уклоном. Придуманная и внедренная в жизнь Илюмжиновым нокаут-система, по которой определяется чемпион мира, вполне соответствует духу сегодняшнего дня.

Статья публикуется в сокращенном варианте.
Окончание читайте в журнале "Русский фокус".

БОРИС КРОНЕР
28.11.2001  Журнал "Русский Фокус" №33